Селфхарм: что это, почему «ради внимания» — миф и что делать родителям

Эта статья написана для двух человек. Для того, кто делает это с собой — и для того, кто только что об этом узнал и не знает, что теперь делать.

В ней сознательно нет описаний того, «как именно» это делают, нет фотографий и нет ни одного слова, которое могло бы подать самоповреждение как способ справиться. Так требуют международные правила освещения этой темы — и, честно говоря, так требует здравый смысл.

Зато здесь есть то, чего нет почти нигде: что с этим реально работает, что делает хуже, и куда звонить прямо сейчас.

Если вам сейчас опасно — не читайте дальше. Позвоните. 116 111 — линия для детей и молодёжи, круглосуточно, бесплатно 0 800 210 160 — «Человек в беде», для взрослых и детей, круглосуточно, анонимно 103 или 112 — если есть рана, отравление или угроза жизни Полный перечень проверенных линий — в кризисной помощи.

Что такое самоповреждение — и чем оно не является

Самоповреждение (селфхарм) — это намеренное причинение себе физического вреда без намерения умереть.

Последние четыре слова — самые важные в статье. Потому что именно здесь коренится главная путаница.

Самоповреждение — это не попытка суицида. Научные обзоры разводят их по трём признакам: намерению, частоте и летальности. Попытка суицида — это намерение умереть. Самоповреждение чаще всего — попытка продолжать жить, когда внутри невыносимо.

Это не значит, что оно безопасно — к риску мы ещё вернёмся, честно и без прикрас. Но это значит, что ставить между ними знак равенства фактически неверно.

И ещё: это не «диагноз». В DSM-5 несуицидальное самоповреждение вынесено в раздел «состояния для дальнейшего изучения» — оно так и не стало официальным диагнозом, потому что даже специалисты не смогли достичь достаточной согласованности в критериях. То есть самоповреждение — это сигнал, а не болезнь с названием. Сигнал о том, что человеку невыносимо и у него нет других способов это вынести.

Самый вредный миф: «это ради внимания»

Если вы заберёте из статьи только одну мысль — пусть это будет эта.

Доказательная модель описывает четыре функции самоповреждения. Посмотрите на них внимательно: три из четырёх не имеют никакого отношения к вниманию. А четвёртая — «быть услышанным» — это не манипуляция, это просьба о помощи, когда слов уже не хватает.

Что показывают данные. Обзор 18 исследований сошёлся на одном: ведущая функция — регуляция чувств. То есть острая невыносимая боль предшествует эпизоду, а после него на короткое время становится легче. Самая частая причина, которую люди называют сами, — «облегчение от мыслей и чувств». А вот версия «чтобы повлиять на других» имеет в исследованиях лишь скромную поддержку — то есть это маргинальная, а не основная функция.

И теперь — главное, и это уже не про теорию.

Сам миф «это ради внимания» является одной из причин, почему люди не обращаются за помощью. Систематический обзор прямо называет это среди основных барьеров: страх, что тебя воспримут как «того, кто выпрашивает внимание». То есть фраза, которую говорят, чтобы «привести в чувство», делает ровно обратное: она закрывает дверь.

⚠️ И сразу оговорка, чтобы нас правильно поняли. Объяснить функцию — не значит оправдать. Самоповреждение не является «способом справиться», который работает. Это ловушка: облегчение длится минуты, причина остаётся, а поведение закрепляется. Объяснение нужно не для того, чтобы её принять, а для того, чтобы перестать воевать не с тем врагом.

Насколько это распространено — и почему «эпидемия» неправда

Цифры есть, и они честные.

Крупнейший метаанализ (172 набора данных, почти 600 тысяч участников, 41 страна) даёт: 16,9% подростков хотя бы раз в жизни себя повреждали. Средний возраст начала — 13 лет. Среди взрослых — около 5,5%: это не «подростковое», просто взрослые об этом не говорят вообще.

А теперь два факта, которые почти не звучат.

Первый: «эпидемии» нет. После поправки на методологию исследований распространённость не росла со временем — это прямой вывод метаанализа. Вторая независимая работа говорит то же самое: показатели стабилизировались. Ощущение «сейчас все так делают» создают соцсети, а не статистика.

Второй: 47% имели лишь один-два эпизода. Не «подсели навсегда». Один-два раза — и всё.

О «девочках-готах». Девушки действительно повреждают себя чаще. Но вот что интересно: разрыв между полами больше в клинических выборках, чем в обычной популяции. То есть парни делают это не намного реже — они просто реже попадают в поле зрения служб. Образ «это делают девочки» — во многом артефакт того, кого мы видим, а не того, кто страдает.

О риске: серьёзно, но это не приговор

Здесь нужно быть точными, потому что ошибка в любую сторону дорого стоит.

Да, это самый сильный известный предиктор суицида. Игнорировать самоповреждение, потому что «это же не попытка», — опасно. Метаанализ называет его прямо: сильнейший фактор риска последующего суицида.

И сразу — цифры в абсолютных числах. Среди людей, попавших в больницу из-за самоповреждения (то есть группа наивысшего риска), риск погибнуть от суицида составляет 1,6% в течение года и 3,9% в течение пяти лет. То есть примерно 96% живы через пять лет — и это в самой тяжёлой группе. В обычном сообществе риск значительно ниже.

Более того — предсказать судьбу конкретного человека по этому признаку невозможно. Метаанализ 172 лонгитюдных исследований показал, что прогностическая точность — на уровне едва лучше случайного. Наука говорит это прямо. Значит, самоповреждение — это сигнал, что человеку нужна помощь, а не пророчество о его будущем.

И самое важное — цитата из The Lancet, которую стоит прочитать каждому напуганному родителю:

«Большинство самоповреждающего поведения у подростков проходит спонтанно».

Это не повод ничего не делать. Это повод не паниковать и сделать правильные вещи — о которых дальше.

Что НЕ работает и что делает хуже

Это раздел, которого нет ни у одного конкурента. И он, пожалуй, самый полезный.

Требовать обещание «больше не буду». Так называемый «контракт безопасности» — самая частая первая реакция родителей. В научной литературе он признан противопоказанным. Он не снижает риск; он лишь добавляет стыда и вины, когда срыв случится, — и делает следующее признание невозможным.

Наказывать, лишать, ставить ультиматумы. Британское руководство NICE запрещает это прямо: не использовать карательные подходы как реакцию на самоповреждение. Точка.

🔴 Резинка на запястье, лёд в ладони, «нарисуй красным вместо этого». Эти советы есть почти на каждом украинском сайте. Скажем честно: надёжных доказательств, что они работают, нет. Мировой обзор 2025 года просеял 377 исследований и нашёл всего семь, которые вообще касались темы. Подростки в этих исследованиях описывают эффект как кратковременный, а часть из них вообще воспринимает резинку на запястье как ещё одну форму самоповреждения. NICE сознательно отказывается рекомендовать «более безопасное самоповреждение». Такие приёмы могут иметь ограниченное место — но только внутри плана, согласованного со специалистом, и никогда как совет из интернета вместо лечения.

Таблетки «от самоповреждения». Их не существует. NICE формулирует дословно: не назначать медикаменты как отдельное вмешательство для уменьшения самоповреждения. Лечат сопутствующие состояния — депрессию, тревожное расстройство, ПТСР. Но «таблетки от селфхарма» нет, и обещать её — обман.

Обыскать комнату и забрать всё острое. Как единственная стратегия — не работает: причина остаётся, а доверие исчезает. Руководство говорит о совместном решении относительно доступа — и прежде всего к лекарствам: именно самоотравление, а не другие способы, даёт большинство госпитализаций. Ограничить доступ к аптечке, договорившись, — разумно. Устроить обыск — нет.

«Просто перестань». Функция — приглушить невыносимые чувства. Поэтому «перестань» без какой-либо замены звучит как «останься наедине с невыносимым». Это не мотивация. Это оставить человека без ничего.

Что работает

Хорошая новость: доказательная база здесь есть, и она конкретна.

ДПТ — диалектико-поведенческая терапия. Лучшая база именно при подростковом самоповреждении: метаанализ 21 исследования (1 673 подростка) подтверждает снижение и самоповреждения, и суицидальных мыслей. Её рекомендует и NICE, и — что важно для нас — действующий Стандарт медицинской помощи МЗ Украины.

КПТ и терапия на основе ментализации также имеют доказательства. NICE советует взрослым структурированное вмешательство на основе КПТ, обычно 4–10 сессий; подросткам с частыми эпизодами — ДПТ.

План безопасности — и это не то же самое, что контракт. Разница принципиальна: контракт — это обещание, которое требуют у человека. План безопасности — это инструмент в его собственных руках: перечень того, что предшествует срыву, что помогает его пережить, кому позвонить. Его составляют вместе, а не навязывают.

И ещё одно, что снимает главный страх. Спрашивать прямо — безопасно. Прямой вопрос «бывает ли, что ты думаешь о том, чтобы умереть?» не «подталкивает» и не «подкидывает идею». Наоборот: грамотный открытый разговор о самоповреждении снижает риск социального заражения, а не повышает — это показал отдельный обзор. Молчание защищает только вашу тревогу, не ребёнка.

Если вы ищете специалиста, который работает именно с этим, — у нас этим занимается подростковый психолог. Если себя повреждает взрослый человек (а это каждый двадцатый), формат тот же — психотерапия онлайн работает и здесь.

Если вы родитель и только что узнали

Самые тяжёлые 24 часа. Коротко, по сути.

Что сделать сейчас:

1. Выдохните перед разговором. Ваша паника — самый большой барьер к тому, чтобы ребёнок заговорил. Страх негативной реакции родителей стоит в перечне главных причин молчания.
2. Говорите о чувствах, а не о ранах. Не «покажи», не «как часто», не «чем». А: «мне кажется, тебе очень тяжело. Расскажешь?»
3. Не обещайте тайну, которую не сможете сохранить — но и не устраивайте публичного разбора.
4. Спросите прямо о мыслях о смерти. Это безопасно. Это не «подкидывает идею».
5. Не требуйте обещаний. Не наказывайте. Не забирайте телефон «чтобы не видела плохого».
6. Договоритесь о доступе к лекарствам — спокойно, вместе.
7. Обратитесь к специалисту. Не «если повторится», а сейчас.
8. Позаботьтесь о себе. Родителям в этой ситуации самим нужна поддержка — и это не эгоизм, это условие того, что вас хватит надолго.

🚨 Когда это экстренная ситуация — 103 или 112, немедленно: рана, которая кровоточит и не останавливается · любое отравление или передозировка, даже «немного» · потеря сознания · прямо высказанное намерение умереть · ребёнок не в контакте. Не оставляйте одну.

Если вы хотите разобраться, что сейчас происходит с эмоциональным состоянием ребёнка, есть тест на депрессию и тревогу у ребёнка — это не диагноз, но это способ перестать гадать.

Что с этим в Украине

Три вещи, которых вы не найдёте больше нигде.

Первое: украинский протокол есть — и он новый. 24 апреля 2026 года МЗ утвердило Стандарт медицинской помощи «Суицидальное поведение» (приказ № 546). Он действующий. Он официально различает суицидальное поведение и «самоповреждающее поведение без суицидальных намерений» — то есть признаёт именно то различение, с которого начинается эта статья. И он рекомендует те же методы, что и международные руководства, включая ДПТ.

Второе: украинские данные существуют. Исследование 2 752 школьников 11–17 лет сравнило Донетчину (пострадавшую от войны) с Кировоградщиной. Среди девушек самоповреждающее поведение: 19,6% в пострадавшем регионе против 13,1% в непострадавшем. Чем больше типов военного травматического опыта пережил подросток — тем выше риск.

⚠️ Но данные собраны в 2016–2017 годах — то есть ДО полномасштабного вторжения. Более актуальных национальных цифр нет. Мы не знаем, что с этим сейчас. И честнее сказать это прямо, чем подставить свежую дату под старое исследование.

Третье, и это неприятно: в Украине нет единой национальной линии суицидальной превенции — аналога американской 988. Функция распределена между несколькими линиями. Именно поэтому ниже — перечень, а не один номер.

И ещё одно, что многое говорит о состоянии темы. Самая известная украинская кризисная линия сейчас не работает — она на паузе. А её короткий номер до сих пор копируют десятки сайтов, включая сайт самого оператора. То есть человек в кризисе может набрать номер, который ему посоветовал тот, кто эту линию держит, — и не дозвониться.

Мы сознательно не приводим здесь этот номер, чтобы никто случайно не набрал его вместо рабочего. Вместо этого каждый номер в перечне ниже мы проверили на сайте того, кто эту линию обслуживает, а не переписали из чужого списка.

Куда звонить

Все номера ниже проверены на сайтах самих операторов 14 июля 2026 года.

Линия	Номер	Когда работает
Для детей, подростков и молодёжи (Ла Страда)	116 111 · 0 800 500 225	круглосуточно, бесплатно
«Человек в беде» — взрослые и дети, анонимно	0 800 210 160	круглосуточно, бесплатно
Национальная линия (Ла Страда)	116 123 · 0 800 500 335	круглосуточно, бесплатно
Кризисная поддержка (Ветеранский фонд — принимают всех)	0 800 33 20 29	круглосуточно, бесплатно
Линия поддержки для мужчин	2345	14:00–06:00
🚨 Экстренная помощь	103 · 112	круглосуточно

Если не удалось дозвониться — наберите следующий номер из списка.

Источники

• Nock M. K., Prinstein M. J. A functional approach to the assessment of self-mutilative behavior. Journal of Consulting and Clinical Psychology, 2004; 72(5):885–890. DOI: 10.1037/0022-006X.72.5.885 · PubMed
• Klonsky E. D. The functions of deliberate self-injury: a review of the evidence. Clinical Psychology Review, 2007; 27(2):226–239. DOI: 10.1016/j.cpr.2006.08.002 · PubMed
• Zetterqvist M. The DSM-5 diagnosis of nonsuicidal self-injury disorder: a review of the empirical literature. Child and Adolescent Psychiatry and Mental Health, 2015; 9:31. DOI: 10.1186/s13034-015-0062-7 · Полный текст
• Gillies D. и соавт. Prevalence and characteristics of self-harm in adolescents: meta-analyses of community-based studies 1990–2015. Journal of the American Academy of Child & Adolescent Psychiatry, 2018; 57(10):733–741. DOI: 10.1016/j.jaac.2018.06.018 · PubMed
• Moran P. и соавт. The natural history of self-harm from adolescence to young adulthood: a population-based cohort study. The Lancet, 2012; 379(9812):236–243. DOI: 10.1016/S0140-6736(11)61141-0
• Carroll R., Metcalfe C., Gunnell D. Hospital presenting self-harm and risk of fatal and non-fatal repetition: systematic review and meta-analysis. PLoS ONE, 2014; 9(2):e89944. DOI: 10.1371/journal.pone.0089944 · Полный текст
• Ribeiro J. D. и соавт. Self-injurious thoughts and behaviors as risk factors for future suicide ideation, attempts, and death: a meta-analysis of longitudinal studies. Psychological Medicine, 2016; 46(2):225–236. DOI: 10.1017/S0033291715001804 · Полный текст
• Ougrin D. и соавт. Therapeutic interventions for suicide attempts and self-harm in adolescents: systematic review and meta-analysis. Journal of the American Academy of Child & Adolescent Psychiatry, 2015; 54(2):97–107. DOI: 10.1016/j.jaac.2014.10.009 · PubMed
• Gunnarsson N. V., Moberg C. Walking a tightrope: a scoping review of the use, perceptions and experiences of harm reduction strategies in self-harm management. Discover Mental Health, 2025; 5. DOI: 10.1007/s44192-025-00235-0 · Полный текст
• Jarvi S. и соавт. The impact of social contagion on non-suicidal self-injury: a review of the literature. Archives of Suicide Research, 2013; 17(1):1–19. DOI: 10.1080/13811118.2013.748404 · PubMed
• Sourander A., Silwal S., Osokina O. и соавт. Suicidality and self-harm behavior of adolescents during the early phase of the war in Ukraine. Journal of the American Academy of Child & Adolescent Psychiatry, 2024; 63(12):1204–1214. DOI: 10.1016/j.jaac.2024.03.015 · PubMed
• National Institute for Health and Care Excellence (NICE). Self-harm: assessment, management and preventing recurrence. NICE guideline NG225.
• Министерство здравоохранения Украины. Стандарт медицинской помощи «Суицидальное поведение», приказ № 546 от 24.04.2026.
• Всемирная организация здравоохранения. Preventing suicide: a resource for media professionals, update 2023.