Дезадаптивная мечтательность (навязчивые грёзы): когда фантазии вытесняют жизнь, как её распознать и что делать

Она включает музыку, ходит из комнаты в комнату и за час «проживает» целую серию: разговор, которого никогда не будет, героя, которого не существует, и версию себя, которая наконец всё сделала правильно. Потом смотрит на часы, понимает, что работа не сделана, и чувствует тот же стыд, что и вчера. Рассказать об этом некому: со стороны это выглядит как лень, изнутри — как что-то, чего не бывает у нормальных людей.

Выдача по этому запросу состоит из пересказов Википедии, интервью и страниц клиник, предлагающих «лечить расстройство». Почти нигде не сказано главного: диагноз ли это вообще, сколько людей на самом деле так живут, чем это отличается от синдрома дефицита внимания, с которым его путают чаще всего, и что из доказательной помощи существует уже сегодня, а не в далёком будущем.

Здесь собрано именно это: как состояние описали те, кто его изучает, откуда оно берётся, в какой замкнутый круг затягивает, как отличить его от обычных мечтаний, эскапизма и дефицита внимания, и что показало первое контролируемое исследование лечения.

Чем дезадаптивная мечтательность отличается от обычных мечтаний

Мечтают все. Исследования «блуждания ума» показывают, что разум отвлекается от текущего занятия значительную часть дня, и это нормальная работа мозга: так планируются дела, проигрываются будущие разговоры, переваривается опыт. Разница не в том, фантазирует ли человек, а в том, сколько, как и какой ценой.

Термин предложил израильский клинический психолог Эли Сомер в 2002 году, описав шестерых пациентов, которые проводили в фантазиях по несколько часов в день и не могли остановиться. Позже его группа сравнила 340 человек, узнавших в себе это состояние, со 107 людьми без него. Различия оказались не количественными, а качественными: другое количество времени, другое содержание, другое переживание, другая способность остановиться, другой уровень страдания и другой вред для жизни.

Три вещи отличают это состояние точнее всего. Первая: у фантазий есть сюжет и постоянные персонажи, которые развиваются годами, как сериал, а не как мгновенная картинка. Вторая: человек по большей части сам решает «войти» в них и делает это намеренно, часто под музыку или в движении. Третья: после эпизода становится не лучше, а хуже, потому что реальная жизнь стоит на месте, а стыд растёт.

Как это выглядит: признаки, которые описывают сами люди

Когда Сомер с соавторами изучали рассказы людей, искавших помощи на онлайн-форумах, из них сложилась типичная история из семи частей. Сначала есть врождённый талант к яркому воображению, который в детстве выглядит как богатая фантазия. Затем одиночество и фантазия начинают подпитывать друг друга: чем меньше контактов, тем больше воображаемых, и наоборот. Часто, но не всегда, в предыстории есть травма, от которой воображаемый мир был укрытием. Дальше фантазия начинает давать вознаграждение, которого не даёт реальность, тяга к ней становится ненасытной, а стыд заставляет всё скрывать. И наконец, попытки остановиться самостоятельно или со специалистом, который не знает этого состояния, заканчиваются ничем.

Шкала, которой измеряют это состояние, построена на трёх группах проявлений. Тяга: нестерпимое желание вернуться в фантазию, раздражение, когда перебивают, мысли о сюжете в течение дня. Движение: хождение по комнате, покачивание, жестикуляция, иногда шёпот или мимика, сопровождающие воображаемую сцену; музыка для многих служит пусковым механизмом. Вред: исчезновение времени, несделанные дела, пропущенный сон, отношения, которые заменили воображаемые. Именно третья группа отличает состояние от богатого воображения: талант к фантазии сам по себе проблемой не является.

Важная деталь, которую редко называют: люди почти всегда осознают, что фантазия — это фантазия. Никто из них не путает выдуманного героя с реальным человеком и не слышит голосов. Поэтому это состояние не имеет ничего общего с психозом, и страх «я схожу с ума», с которым часто приходят, беспочвенен. С таким запросом, когда узнаёшь себя в этом описании и не знаешь, куда с ним идти, работает онлайн-психотерапия: сначала оценка, что именно стоит за фантазиями, и только потом план.

Диагноз ли это и насколько это распространено

Нет, пока не диагноз. Дезадаптивной мечтательности нет ни в Международной классификации болезней 11-го пересмотра, ни в американском руководстве DSM-5. Исследователи предложили диагностические критерии и структурированное клиническое интервью, а часть из них настаивает, что состояние стоит рассматривать как отдельное расстройство диссоциативного спектра. Но формально врач этого диагноза поставить не может, и никакого лабораторного или инструментального теста для него не существует.

Это не значит, что явление выдумано. Клиника Кливленда описывает его как проблему психического здоровья, при которой человек мечтает чрезмерно, иногда часами, и отмечает, что есть данные о компульсивном характере такого мечтания: контролировать его трудно или невозможно. Более ста тысяч людей в мире узнали в себе это состояние и объединились в онлайн-сообщества ещё до того, как наука успела его описать.

Сколько их на самом деле, впервые систематически проверили в Израиле в 2022 году на четырёх выборках общей численностью 1023 человека. В общей выборке порог скрининговой шкалы превысили 4,2%, среди студентов и молодых взрослых 5,5–8,5%. Но после клинических интервью критериям соответствовали лишь 60% превысивших порог, так что истинная распространённость составила 2,5% взрослых. Это уровень, сопоставимый с некоторыми тревожными расстройствами, и аргумент в пользу того, чтобы внести состояние в будущие классификации.

В Украине в 2025 году появилась первая полноценная адаптация опросника MDS-16, шестнадцатипунктовой шкалы дезадаптивной мечтательности: в магистерском исследовании Киевского национального университета подтверждена надёжность украинской версии и обоснована точка отсечения для скрининга. То есть инструмент, которым пользуются в исследованиях по всему миру, теперь существует и на украинском.

Почему возникает: травма, одиночество и талант к воображению

Единой причины нет, и честные источники, в том числе та же клиника Кливленда, так и говорят: точный механизм неизвестен, вероятнее всего, это способ справиться с тревогой, депрессией или другими состояниями. Исследования добавляют к этому несколько повторяющихся факторов.

Способность к яркому, «кинематографичному» воображению похожа на черту характера, которая есть не у всех. Сама по себе она полезна: из неё вырастают писатели, режиссёры, дизайнеры. Проблемой она становится, когда воображаемый мир начинает выполнять работу, которую должен был бы выполнять реальный: давать признание, близость, ощущение контроля.

Одиночество и фантазия работают как улица с двусторонним движением. Человек, которому не хватает контактов, получает их в фантазии, и уже потому меньше ищет их в реальности. Во время пандемических локдаунов это удалось увидеть в масштабе: среди 1565 взрослых из более чем 70 стран те, у кого были признаки дезадаптивной мечтательности и кто сидел в изоляции, сообщали о большем времени в фантазиях, более ярких сюжетах и более сильной тяге, чем остальные. Изоляция не успокаивала состояние, а разгоняла его.

Травма присутствует в предыстории части людей, но не всех. Воображаемый мир, в котором ты сильный, любимый и в безопасности, является естественным укрытием для ребёнка, которому плохо дома или в школе. Проблема в том, что укрытие остаётся, когда опасность миновала, и начинает заменять жизнь, которую оно должно было защищать.

Замкнутый круг с навязчивостью: что показал дневник за 14 дней

Самое интересное о механизме рассказало исследование, в котором 77 человек с признаками этого состояния две недели ежедневно фиксировали свои симптомы: мечтательность, депрессию, тревогу, социальную тревогу, навязчивые мысли, диссоциацию и настроение.

Оказалось, что в дни, когда мечтательности было больше, росли и все остальные симптомы, а положительных эмоций становилось меньше. Но важнее другое: единственным, что стабильно предшествовало всплеску фантазий, были навязчивые мысли и компульсивные действия. Мечтательность и обсессивность образуют круг: навязчивость толкает в фантазию, фантазия усиливает навязчивость, диссоциацию и плохое настроение на следующий день. Авторы осторожно предполагают общие механизмы, в том числе связанные с серотонином, и именно отсюда берутся идеи насчёт лечения.

Практический вывод для читателя: попытка просто «запретить себе мечтать» бьёт по симптому, а не по механизму. Если не меняется то, что запускает фантазию, то есть тревога, скука, навязчивые мысли, одиночество, она возвращается.

Дезадаптивная мечтательность или СДВГ: как различить

Это самая важная развилка, и на ней ошибаются даже специалисты. Когда 39 человек, соответствовавших критериям дезадаптивной мечтательности, прошли полное клиническое интервью, у 76,9% из них нашли синдром дефицита внимания и гиперактивности. Возник логичный вопрос: не является ли «мечтательность» просто другим названием невнимательности?

Ответ дало зеркальное исследование. Среди 83 взрослых с подтверждённым СДВГ критериям дезадаптивной мечтательности соответствовали лишь 20,5%. То есть большинство людей с дефицитом внимания не живут в сюжетных фантазиях, а те, кто живёт, отличаются от остальных: у них больше депрессии, одиночества и ниже самооценка. Авторы предположили, что в части случаев, которые выглядят как СДВГ, картину лучше объясняет именно мечтательность: человек невнимателен не потому, что не может сосредоточиться, а потому, что сосредоточен на другом.

В 2025 году та же группа показала, почему это так трудно различить на практике: люди с СДВГ часто набирают высокие баллы по скрининговой шкале мечтательности, хотя сюжетных фантазий у них нет. Помогает дополнительный вопрос не о невнимательности, а о погружении: есть ли в ваших фантазиях сюжет, персонажи, эмоциональная вовлечённость и желание вернуться. Если да, это не просто рассеянность. Чтобы сориентироваться, с чего начинать, полезно пройти скрининг взрослого СДВГ по шкале ASRS: он не ставит диагноз, но показывает, стоит ли говорить со специалистом и о дефиците внимания тоже.

Что ещё рядом: депрессия, тревога, ОКР и диссоциация

Дезадаптивная мечтательность редко приходит одна. В том же интервью с 39 людьми 74,4% соответствовали критериям как минимум трёх дополнительных расстройств: у 71,8% было тревожное расстройство, у 66,7% депрессивное, у 53,9% обсессивно-компульсивное или родственное. И самая тревожная цифра: 28,2% участников сообщили о попытке самоубийства в прошлом. Выборка небольшая, поэтому переносить эти доли на всех не стоит, но они показывают, что за «просто мечтами» может стоять серьёзное страдание.

Метаанализ 2025 года обобщил 40 исследований почти на 25 тысячах участников и подтвердил связь состояния с депрессией, тревогой, диссоциацией, обсессивно-компульсивными проявлениями, дефицитом внимания, травматическим опытом, одиночеством, стыдом и проблемным пользованием интернетом, а также со сниженной самооценкой и верой в собственные силы. Авторы подытожили: мечтательность ведёт себя так же, как другие расстройства из классификаций, то есть имеет собственный профиль сопутствующих состояний.

Для человека это означает одно: если фантазии стали проблемой, стоит проверить, не стоит ли за ними что-то, что лечится лучше и давно изучено. У депрессии и тревожного расстройства есть доказательные протоколы; когда их лечат, потребность прятаться в фантазии часто слабеет сама.

Мечтательность, эскапизм и диссоциация: где граница

Три понятия часто смешивают, и стоит их развести. Эскапизм — более широкое явление: любое бегство от неприятной реальности, в сериалы, игры, работу или фантазии, и он может быть вполне здоровым способом перезарядиться. На сайте ему посвящена отдельная статья об эскапизме, где мечтательность упомянута как один из его крайних вариантов. Дезадаптивная мечтательность уже: это конкретный способ бегства, с собственным механизмом вознаграждения и собственным вредом.

Диссоциация — отключение от собственных ощущений, тела или окружающего, которое случается при травме. Часть исследователей относит мечтательность к диссоциативным состояниям, потому что во время эпизода человек действительно «выпадает» из окружающего. Но, в отличие от классической диссоциации, здесь человек сам входит в состояние и обычно помнит всё, что в нём было.

И наконец, обычное богатое воображение, которое в психологии называют фантазией, является ресурсом, а не проблемой. Граница проходит не там, где человек много воображает, а там, где воображаемое начинает забирать то, что принадлежит реальному: время, сон, отношения, планы.

Что помогает: первое контролируемое исследование лечения

Долгое время всё, что можно было сказать о лечении, сводилось к отдельным случаям и аналогиям с ОКР и зависимостями. В 2023 году вышло первое рандомизированное контролируемое исследование: 557 человек случайным образом распределили между тремя группами, и 353 из них прошли программу до конца.

Программа состояла из восьми онлайн-сессий самопомощи: психообразование о состоянии, работа с мотивацией, медитация осознанности и самонаблюдение, то есть ежедневная фиксация эпизодов, триггеров и того, что предшествовало фантазии. Вторая группа получила то же самое без самонаблюдения, третья ждала своей очереди, пользуясь, как и раньше, онлайн-форумами поддержки.

Результат: в обеих группах, проходивших программу, значимо уменьшились и сама мечтательность, и её частота, и вред для жизни, с большим размером эффекта, тогда как в группе ожидания изменений не было. Самонаблюдение давало дополнительное преимущество в короткой перспективе, но через полгода оба варианта оказались одинаково действенными. Клинически значимого улучшения достигли 24% участников, надёжного улучшения 39%, и эти результаты держались на контрольной проверке через шесть месяцев.

Что это значит практически. Во-первых, состояние поддаётся изменению, и не за годы, а за недели структурированной работы. Во-вторых, работают не запреты, а осознанность и наблюдение: заметить момент, когда рука тянется к наушникам, и увидеть, что именно в эту минуту не хочется слышать. В-третьих, форумы поддержки сами по себе не лечат, хотя и спасают от ощущения, что ты один такой.

Самопомощь: дневник, триггеры и функция фантазии

Те же принципы можно применить самостоятельно, если состояние ещё не разрушило функционирование.

Ведите дневник эпизодов в течение двух недель. Не ради статистики, а чтобы увидеть закономерность: в какое время дня, после чего, в каком настроении и сколько длится. Именно это в исследовании оказалось лечебным фактором, а не только инструментом измерения.

Найдите триггеры. У большинства людей это музыка, дорога, одинокие вечера, монотонная работа. Не обязательно убирать их совсем, но стоит знать, когда вы наиболее уязвимы, и планировать на это время что-то, что требует присутствия.

Спросите, что фантазия делает для вас. Даёт признание, которого нет на работе? Близость, которой не хватает? Ощущение контроля? Ответ показывает, чего именно искать в реальности, потому что убрать фантазию, не заменив её функцию ничем, обычно не удаётся.

Тренируйте возвращение, а не запрет. Несколько минут практики осознанности в день учат замечать, что вы «выпали», и мягко возвращаться. Это навык, и он растёт с повторениями, как и любой другой.

Когда и к кому обращаться

Ориентир прост: если фантазии забирают часы ежедневно, вы пропускаете из-за них дела или сон, стыдитесь этого и не можете остановиться, несмотря на попытки, пора говорить со специалистом. Начинать стоит с психолога или психотерапевта, который знает об этом состоянии и работает с тревогой, обсессивностью и травмой: именно в этих подходах есть инструменты, показавшие результат. Психиатр нужен, когда рядом есть выраженная депрессия, подтверждённый или подозреваемый дефицит внимания, обсессивно-компульсивное расстройство: лечение этих состояний часто уменьшает и потребность прятаться в фантазии.

Если на фоне фантазий появляются мысли о том, что жить не стоит, это неотложная ситуация, и начинать нужно не с дневника. Обратитесь к психиатру или психотерапевту немедленно, а в остром состоянии звоните на бесплатную линию кризисной поддержки 0 800 33 20 29 или вызывайте скорую по номеру 103.

И одна вещь, которую стоит знать заранее: как пишет клиника Кливленда, не все специалисты знакомы с этим состоянием, лучше всего его знают те, кто работает с дефицитом внимания и обсессивно-компульсивным расстройством. Поэтому, выбирая специалиста, уместно прямо спросить, слышал ли он о дезадаптивной мечтательности и как с ней работает.

Источники

• Somer E., 2002. Journal of Contemporary Psychotherapy. DOI: 10.1023/A:1020597026919 — первое описание состояния по материалам шести пациентов; предложен термин.
• Somer E., Lehrfeld J., Bigelsen J., Jopp D. S., 2016. Consciousness and Cognition. DOI: 10.1016/j.concog.2015.12.001 · PMID: 26707384 — разработка шкалы MDS: 447 участников из 45 стран; три фактора: тяга, движение, вред.
• Bigelsen J., Lehrfeld J. M., Jopp D. S., Somer E., 2016. Consciousness and Cognition. DOI: 10.1016/j.concog.2016.03.017 · PMID: 27082138 — 340 человек с состоянием против 107 без него: различия в количестве, содержании, контроле, страдании и вреде.
• Somer E., Somer L., Jopp D. S., 2016. Journal of Nervous and Mental Disease. DOI: 10.1097/NMD.0000000000000507 · PMID: 27002749 — семь тем развития состояния: талант к воображению, одиночество, травма, вознаграждение, тяга, стыд, неудачные попытки лечения.
• Somer E., Soffer-Dudek N., Ross C. A., 2017. Journal of Nervous and Mental Disease. DOI: 10.1097/NMD.0000000000000685 · PMID: 28598955 — сопутствующие состояния у 39 человек: СДВГ 76,9%, тревожные 71,8%, депрессивные 66,7%, ОКР 53,9%; попытки самоубийства 28,2%.
• Soffer-Dudek N., Somer E., 2018. Frontiers in Psychiatry. DOI: 10.3389/fpsyt.2018.00194 · PMID: 29867613 — дневник 77 человек за 14 дней: навязчивые симптомы как единственный стабильный предвестник всплесков мечтательности.
• Somer E., Abu-Rayya H. M., Schimmenti A. и др., 2020. Frontiers in Psychiatry. DOI: 10.3389/fpsyt.2020.587455 · PMID: 33240135 — 1565 взрослых из более чем 70 стран: локдаун усиливал время в фантазиях и тягу к ним.
• Soffer-Dudek N., Theodor-Katz N., 2022. Frontiers in Psychiatry. DOI: 10.3389/fpsyt.2022.871041 · PMID: 35573338 · Полный текст — распространённость: 4,2% по шкале, 2,5% после клинических интервью; 1023 участника.
• Theodor-Katz N., Somer E., Hesseg R. M., Soffer-Dudek N., 2022. Journal of Clinical Psychology. DOI: 10.1002/jclp.23355 · PMID: 35355262 — среди 83 взрослых с СДВГ критериям мечтательности соответствовали 20,5%.
• Herscu O., Somer E., Federman A., Soffer-Dudek N., 2023. Journal of Consulting and Clinical Psychology. DOI: 10.1037/ccp0000790 · PMID: 36634023 — первое РКИ: 8 онлайн-сессий осознанности и самонаблюдения; улучшение у 24% (клинически значимое) и 39% (надёжное), удержанное через 6 месяцев.
• Somer E., Herscu O., Samara F. и др., 2025. International Journal of Psychology. DOI: 10.1002/ijop.70027 · PMID: 39999955 · Полный текст — метаанализ 40 исследований, 24 977 участников: связь с депрессией, тревогой, диссоциацией, ОКР, СДВГ, одиночеством и стыдом.
• Theodor-Katz N., Soffer-Dudek N., 2025. International Journal of Clinical and Health Psychology. DOI: 10.1016/j.ijchp.2025.100616 · PMID: 41070259 — 156 взрослых в четырёх группах: оценка погружения отличает мечтательность от СДВГ, когда скрининговая шкала не справляется.
• Клиника Кливленда. Дезадаптивная мечтательность: что это, симптомы и лечение (справочная страница) · Страница — определение, признаки, отсутствие официального диагноза, психотерапия как основной подход.
• Балашевич О. К., 2025. Дезадаптивна мрійливість: адаптація та валідація опитувальника MDS-16 на українській вибірці. Магистерская работа, Киевский национальный университет имени Тараса Шевченко · Репозиторий КНУ — первая украинская версия шкалы: надёжность, ретестовая стабильность, точка отсечения для скрининга.