Эскапизм: когда бегство от реальности лечит, а когда — разрушает

Вечер. День был тяжёлый, и ты открываешь сериал «на одну серию» — а выключаешь экран в два ночи. Или запускаешь игру, чтобы «на пятнадцать минут разгрузиться», и выныриваешь через три часа. Или просто ложишься спать днём, потому что так реальность исчезает быстрее всего. Знакомо?

Это эскапизм — бегство от реальности во что-то приятнее или безопаснее: игры, сериалы, книги, фантазии, сон, работу, ленту новостей. И первое, что важно сказать: эскапизм сам по себе не болезнь и не слабость. Психике иногда нужна пауза, как телу — сон. Вопрос не в том, бежишь ты или нет, а в том, зачем ты бежишь и что из-за этого разрушается.

Разберёмся по существу: что такое эскапизм с точки зрения психологии, какие бывают его виды, где проходит граница между здоровой «перезарядкой» и дезадаптивным избеганием, по каким признакам видно, что бегство стало проблемой, является ли эскапизм диагнозом, при чём тут игровое расстройство и дезадаптивная мечтательность — и какие доказательные шаги возвращают человека к собственной жизни.

Что такое эскапизм простыми словами

Если совсем просто, эскапизм — это момент, когда вместо встречи с тем, что сейчас тяжело, человек «переключает канал»: включает серию, игру или ленту, уходит в мечты или в работу. В словарных определениях это звучит как привычное отвлечение ума на воображаемые занятия или развлечения, чтобы убежать от реальности или рутины. Исследователи мотивации добавляют важное уточнение: часто мы убегаем не столько от обстоятельств, сколько от себя — от внутреннего голоса, который без конца оценивает, сравнивает и напоминает о неудачах. Поэтому занятие, которое хотя бы на час уводит внимание от собственного «я», приносит такое ощутимое облегчение.

Форм у него много, и большинство — вполне будничные: сериалы и фильмы, видеоигры, бесконечная прокрутка ленты, чтение, фантазирование, чрезмерный сон, иногда — уход с головой в работу или еду. Всё это инструменты, и сами по себе они нейтральны. Та же вечерняя серия может быть и здоровым отдыхом, и способом каждый вечер не чувствовать пустоты. Поэтому и нет «плохих» или «хороших» видов бегства — есть разная функция, которую они выполняют.

Само слово пришло из английского: escape означает «сбежать, вырваться, ускользнуть», а escapism — склонность к такому бегству. По-русски его передают заимствованием «эскапизм» (реже — «эскейпизм») или описательно: «бегство от реальности», «уход от действительности». В Большой украинской энциклопедии подчёркнуто, что общего определения учёные так и не выработали: одни имеют в виду само избегание реальности, другие — желание сбежать, третьи — способность выстраивать воображаемые миры. Для психологии это слово чаще звучит негативно, однако эскапизм рассматривают и как способ приспособления.

Как называется бегство от реальности и кто такой эскапист

Бегство от реальности в психологии так и называют — эскапизм. В разговорной речи рядом стоят синонимы «уход от реальности», «избегание реальности», «побег от действительности», «уйти в свой мир», «спрятаться в раковину». Когда человек уклоняется не только от внешних обстоятельств, но и от собственных мыслей и чувств, специалисты говорят об избегающем поведении, или избегании внутреннего опыта (о нём ниже).

Эскапист — это человек, который часто и охотно убегает от будней: в книги и сериалы, игры, мечты, путешествия или работу. Это не диагноз и не ярлык на характер: так можно сказать и о поклоннике фэнтези, и о геймере, и о трудоголике, который не умеет остановиться. Решающий вопрос для каждого из них один — получается ли после бегства возвращаться к собственной жизни.

Виды эскапизма: во что чаще всего убегают

Единой классификации нет, поэтому эскапизм удобно рассматривать по двум признакам: куда человек убегает (форма) и зачем (мотив). О мотиве подробно — в следующем разделе, а по форме чаще всего встречаются такие виды бегства:

• медийный — сериалы, фильмы, книги, подкасты: чужая история с началом и концом даёт то, чего не хватает собственной жизни, — предсказуемость;
• игровой и виртуальный — видеоигры и виртуальные миры, где понятно, что делать, результат виден сразу, а всё под твоим контролем;
• цифровой — бесконечная лента соцсетей, короткие видео, новости; самый незаметный вид, потому что телефон всегда под рукой;
• деятельностный — работа без выходных, учёба до изнеможения, спорт, волонтёрство, шопинг: внешне это похоже на продуктивность, но функция та же — не оставаться наедине с собой;
• внутренний — мечты наяву, выдуманные разговоры с людьми, прокручивание в голове «другой жизни», которая могла бы быть;
• телесный — чрезмерный сон или еда как способ «выключиться»;
• химический — алкоголь и другие психоактивные вещества, самая рискованная форма, потому что к бегству добавляется прямой вред здоровью;
• социальный — физическое отдаление от людей: уединение, переезд «подальше от всех», погружение в закрытое сообщество или субкультуру.

Активная форма сама по себе ещё не гарантирует пользы. В исследовании бегунов-любителей выяснилось, что даже пробежки люди используют по-разному: одни — чтобы набраться сил и открыть в себе что-то новое, другие — чтобы заглушить неприятные мысли. Внешне эти два бегуна ничем не отличаются, а внутри делают противоположное.

Большая украинская энциклопедия описывает ещё и три типичных сценария «негативного» бегства. В первом человек мысленно подменяет неприемлемую реальность другой, во втором — откладывает решение проблем на потом, в третьем — вытесняет неприятные переживания, будто их нет. Все три легко узнать в повседневности: «лучше представлю, что живу совсем другой жизнью», «разберусь с этим после отпуска», «ничего страшного не случилось».

Социальный эскапизм часто держится на одиночестве: чем меньше живых связей, тем легче отгородиться ещё сильнее, и круг постепенно замыкается. Если тебе знаком этот паттерн, с ним не обязательно справляться в одиночку — психолог при одиночестве помогает шаг за шагом восстанавливать контакт с людьми без насилия над собой.

Здоровый или вредный эскапизм: главное различие

Самое важное в этой теме — не список «разрешённых» и «запрещённых» занятий, а мотив, который стоит за бегством. Норвежский исследователь Фроде Стенсенг показал, что одна и та же деятельность может обслуживать два противоположных стремления.

Эскапизм-расширение (self-expansion) — бегство К. Ты погружаешься в игру или путешествие, чтобы получить новый опыт, вдохновение, прилив сил. Ты возвращаешься из этого состояния обогащённым: с идеями, энергией, хорошим настроением. Такой эскапизм связан с более высоким благополучием, а с зависимостью от занятия — значительно слабее, чем противоположный тип. Это здоровая перезарядка.

Эскапизм-подавление (self-suppression) — бегство ОТ. Ты включаешь тот же сериал, чтобы не чувствовать тревоги, вины, одиночества или пустоты. Цель — не приобрести, а заглушить. Именно этот вариант связан с большей зависимостью от деятельности и худшим самочувствием. Он не наполняет, а лишь выключает боль — на час-два.

Вот почему один и тот же человек с одним и тем же сериалом может убегать то «к», то «от». Простой ориентир: после здорового бегства ты чувствуешь себя восстановленным и возвращаешься к жизни; после дезадаптивного — опустошённым, виноватым и хочешь убежать ещё глубже. Исследования это подтверждают (об одном из них — ниже): просмотр сериалов во время стресса вполне может быть адаптивным копингом — всё зависит от того, куда клонится паттерн.

Сравнить два бегства удобно по нескольким простым признакам:

Бегство «к»: здоровый эскапизм	Бегство «от»: вредный эскапизм
Начинается с желания отдохнуть, вдохновиться, пережить что-то новое	Начинается с дискомфорта: тревоги, вины, скуки, одиночества
Ты сам решаешь, когда остановиться	«Ещё одна серия» тянется до глубокой ночи
После него появляются силы и настроение	После него остаются опустошение, вина, раздражение
Дела, сон и близкие остаются на своих местах	Дела откладываются, сон сокращается, встречи отменяются
Одна из многих радостей в жизни	Единственный способ как-то выдержать день

Если ты узнаёшь именно такое бегство-подавление, за которым прячется тревога или истощение, разобраться с первопричиной помогает психотерапевт онлайн.

Почему мы убегаем: стресс, одиночество, тревога

За привычкой убегать почти всегда стоит не лень, а боль, которую трудно выдержать. Самые частые «двигатели» эскапизма — хронический стресс, выгорание, тревога, и особенно одиночество.

Одиночество здесь играет отдельную роль. Итальянское исследование почти двухсот зрителей сериалов показало цепочку: чем сильнее одиночество, тем сильнее эскапизм и тем больше человек идентифицируется с героями сериала — персонажи становятся «заменителем» близости, которой не хватает в жизни. Это объясняет, почему вечера наедине с ноутбуком так затягивают, особенно тех, кто переживает одиночество в новой стране или городе.

Отдельно стоит назвать травму и хроническую неопределённость. Когда психика долгое время находится в напряжении, она естественно ищет места, где можно передохнуть от тревоги, — и фантазия, игра или сериал становятся таким укрытием. В этом нет ничего патологического: так психика себя бережёт.

Важно: сами по себе стресс или одиночество не делают человека «зависимым». Они лишь создают потребность в паузе. Проблема начинается тогда, когда единственным ответом на любой дискомфорт становится бегство.

Эскапизм в трудные времена: когда реальность слишком тяжела

Последние годы сделали эскапизм массовым опытом. Когда фоном идёт война, тревоги, неопределённость и усталость, желание «выключить» реальность хоть на вечер — не слабость, а понятная реакция перегруженной психики. Исследования времён пандемии прямо показали: просмотр сериалов во время коллективного стресса может быть адаптивной копинг-стратегией, а не автоматически вредной привычкой. Иногда нырнуть в чужую историю — это способ не сломаться в своей.

Показательный опрос провели весной 2020 года в Италии, во время локдауна: 715 взрослых рассказали, как и зачем смотрят сериалы. Оказалось, что и обычный, и проблемный просмотр одинаково подпитывали тревога и желание сбежать. Авторы пришли к выводу, что в те месяцы сериалы, скорее всего, служили способом восстановиться после стресса, — а проблемой они становились там, где человек терял контроль над просмотром.

Поэтому в трудные периоды нет смысла корить себя за «лишнюю» серию или час в игре. Куда полезнее следить за тем же ориентиром: бегство восстанавливает или опустошает? Если после него ты можешь вернуться к делам, близким и сну — оно делает свою работу. Тревожный сигнал другой: когда экран становится единственным местом, где терпимо, когда ты избегаешь новостей, звонков и решений, а жизнь всё больше сжимается до размеров игры или ленты. Тогда бегство из лекарства превращается в ловушку, и именно этот момент стоит заметить вовремя.

Когда эскапизм становится избеганием и подпитывает тревогу

Вот ключевой психологический механизм, который мало кто объясняет. Когда ты убегаешь от тревожной мысли в игру, тебе сразу легчает — и мозг это запоминает: «бегство = облегчение». Беда в том, что сама проблема никуда не исчезает, а часто растёт, пока ты её избегаешь. В следующий раз тревога сильнее — и бежать приходится дольше. Так формируется петля избегания: короткое облегчение сегодня ценой большей тревоги завтра.

Проще всего увидеть это на примере. Представь, что тебе нужно сделать сложный звонок, а от самой мысли становится тревожно. Ты открываешь игру — и тревога исчезает. Но звонок никуда не делся: назавтра он так же висит, только теперь к тревоге добавилась ещё и вина за потраченное время. Тревога больше — значит, и бежать придётся дольше. За несколько недель такой звонок может вырасти в голове до размера катастрофы именно потому, что ты ни разу не дал себе с ним встретиться.

В психологии это называют избеганием внутреннего опыта (experiential avoidance) — нежеланием оставаться в контакте с собственными мыслями, чувствами и телесными ощущениями. Исследования стабильно показывают: чем жёстче человек избегает внутреннего опыта, тем хуже становится его психическое здоровье, тогда как способность оставаться с дискомфортом (психологическая гибкость) связана с благополучием. Простыми словами: бегство — плохой долгосрочный лекарь. Оно обезболивает, но не лечит, а рана под повязкой тем временем углубляется.

Именно поэтому эскапизм так тесно сплетён с тревожностью и сниженным настроением: избегание поддерживает их, а они питают избегание. Если ты узнаёшь эту петлю в себе и чувствуешь, что бегство стало главным способом справляться, это тот момент, когда стоит не бороться с собой в одиночку, а обратиться за поддержкой — с петлёй избегания хорошо работает онлайн-психотерапия, которая помогает научиться быть с трудными чувствами, а не убегать от них.

Признаки, что эскапизм стал проблемой

Одна длинная вечерняя серия ничего не значит. Настораживает паттерн, который повторяется неделями и месяцами. Вот на что стоит честно посмотреть:

• ты убегаешь почти каждый раз, когда появляется неприятное чувство, и уже не замечаешь момента выбора;
• планируешь «полчаса», а проходит полвечера, и так раз за разом;
• после бегства становится не легче, а хуже: пустота, вина, стыд;
• важные разговоры, решения, визиты к врачу и счета месяцами ждут «лучшего момента»;
• сон сдвигается ближе к утру, потому что именно ночью легче всего не думать;
• живые встречи всё чаще проигрывают экрану, а близкие говорят, что «тебя будто нет рядом»;
• реальная жизнь кажется серой по сравнению с выдуманным миром, а каждое «возвращение» раздражает;
• без привычного способа бегства накрывают тревога, раздражительность или ощущение пустоты;
• чтобы почувствовать то же облегчение, нужно всё больше времени.

Если ты узнаёшь себя в нескольких пунктах, это не приговор и не диагноз, а повод присмотреться, от чего именно приходится так много убегать. Чаще всего ответ находится не в самой игре или сериале, а в том, что ждёт тебя после них: в усталости, одиночестве, конфликте или непринятом решении.

Эскапизм — это диагноз? Что говорит ICD-11

Короткий ответ: нет, «эскапизм» не является психическим расстройством. Ни в одной официальной классификации нет такого диагноза, и это правильно — иначе пришлось бы «диагностировать» каждого, кто любит книги или игры.

Что действительно признано — это игровое расстройство (gaming disorder), которое Всемирная организация здравоохранения внесла в Международную классификацию болезней 11-го пересмотра (МКБ-11, ICD-11) под кодом 6C51. Но его критерии очень узкие, и они описывают не «человека, который много играет», а устойчивый разрушительный паттерн:

• потеря контроля над игрой (не получается остановиться);
• придание игре приоритета над другими интересами и повседневными делами;
• продолжение вопреки явным негативным последствиям для работы, учёбы, отношений, здоровья;
• обычно всё это длится не меньше 12 месяцев и заметно нарушает личную, семейную, учебную или рабочую жизнь.

То есть диагноз касается меньшинства игроков с тяжёлым паттерном, а не игры как таковой: по оценке ВОЗ, игровое расстройство развивается лишь у немногих из тех, кто играет в видеоигры. Эскапизм — это фактор риска, а не приговор: он повышает вероятность проблемного гейминга. В метаанализе 2022 года собрали данные 49 исследований, в которых в общей сложности участвовали 51 440 человек: именно мотивы эмоционального бегства оказались устойчиво связаны с проявлениями игрового расстройства. Однако большинство людей играет, смотрит сериалы и фантазирует без всякого вреда. Важно не само бегство, а его цена.

Споры о роли бегства идут давно. В американском диагностическом руководстве DSM-5 среди критериев, по которым оценивают интернет-игровое расстройство, есть игра ради того, чтобы убежать от плохого настроения (беспомощности, вины, тревоги) или облегчить его. Этот пункт вызвал острую дискуссию, ведь желание сбежать само по себе ещё не означает болезненного увлечения или вреда.

Игровое расстройство касается именно видеоигр. Зависимость от азартных игр — другое состояние со своими механизмами и рисками; о ней мы рассказываем отдельно в статье о лудомании (игровой зависимости).

Эскапизм в фантазии: дезадаптивная мечтательность

Есть особая, менее очевидная форма бегства — не в экран, а внутрь собственного воображения. Её называют дезадаптивной мечтательностью (maladaptive daydreaming): человек погружается в яркие, кинематографичные фантазии на часы, иногда сопровождая их хождением по комнате или музыкой, и постепенно отдаёт предпочтение этому выдуманному миру перед реальным.

Сразу важная оговорка: это не официальный диагноз, а исследовательский конструкт; первую шкалу для его измерения создали психолог Эли Сомер и коллеги. Но явление реально и связано с болью. В исследовании 366 студентов-медиков связь детской травмы с такой мечтательностью полностью объяснялась двумя звеньями: «когнитивным слиянием» (когда мы сливаемся с мыслями и принимаем их за реальность) и дистрессом, после которых погружение в фантазию становилось способом избегания. Мечта здесь работает так же, как сериал или игра: она обезболивает. Если многочасовые фантазии вытесняют реальную жизнь, отношения и дела — это повод поговорить со специалистом.

Чем эскапизм отличается от отдыха, прокрастинации и сублимации

Эти слова часто употребляют как синонимы, хотя они описывают разные вещи. Различать их полезно, чтобы не обвинять себя там, где ты просто отдыхаешь, и не оправдывать бегство там, где оно уже забирает жизнь.

От отдыха эскапизм отличается не занятием, а результатом. Один и тот же фантастический роман в пятницу вечером может быть честным отдыхом, а может — способом не думать о разговоре, который ты откладываешь уже третью неделю. У отдыха есть граница, и он заканчивается, когда силы вернулись; у вредного бегства границы нет, и оно лишь отодвигает встречу с проблемой.

Эскапизм легко спутать с прокрастинацией, но это разные вещи: прокрастинация — это откладывание конкретного дела, а эскапизм — это бегство от реальности в целом, от собственного состояния. Часто они идут вместе, но корень один — желание не сталкиваться с чем-то неприятным.

Ещё одно понятие, с которым эскапизм сравнивают, — сублимация. В психоаналитической традиции так называют перенаправление сильного влечения или напряжения в социально ценное дело: творчество, спорт, работу. Энергия переживания здесь не подавляется, а находит выход в деле, которое что-то строит. Эскапизм же — прежде всего уход: внимание движется прочь от проблемы, а не сквозь неё. Один и тот же рисунок или пробежка могут быть и тем, и другим — в зависимости от того, проживаешь ты чувство или прячешься от него.

Эскапизм в литературе, искусстве и культуре

Эскапизм — не только психологическое, но и культурное явление. Большая украинская энциклопедия напоминает, что в литературоведении это слово впервые получило положительное звучание благодаря Льюису Кэрроллу, Клайву Стейплзу Льюису, Джону Толкину, Хорхе Луису Борхесу и Терри Пратчетту. В их произведениях другой мир — не капитуляция перед реальностью, а прорыв к лучшей или просто иной действительности, где человек выстраивает собственное пространство. Самые известные примеры — «Хоббит», «Хроники Нарнии» и «Алиса в Стране чудес», а в кино — «Лабиринт Фавна» или «Бесконечная история».

К эскапизму в широком смысле относят и совсем разные человеческие истории. Григорий Сковорода бежал и от мирской, и от церковной жизни и оставил после себя знаменитые слова «мир ловил меня, но не поймал». Баварский король Людвиг II, которого прозвали «сказочным», возвёл фантазийный замок Нойшванштайн. Сюда же относят контркультурные движения, уединённые религиозные общины, а сегодня — бегство в киберпространство.

Для психолога в этой истории важен один вывод: культура давно знает, что воображение может и спасать, и запирать. Сказка, после которой хочется жить дальше, и мир, из которого не хочется возвращаться, — это два очень разных бегства.

Как вернуться к реальности: доказательные шаги

Хорошая новость: с эскапизмом не нужно «бороться силой воли», запрещая себе игры или сериалы. Запреты лишь усиливают петлю. Работает другое — возвращать себе присутствие в собственной жизни, шаг за шагом.

Не убирать бегство, а менять его функцию. Спрашивай себя перед тем, как убежать: я иду к чему-то (отдохнуть, вдохновиться) или от чего-то (не чувствовать)? Сама эта пауза-вопрос возвращает выбор и превращает автоматическое бегство в осознанное. Дозированное, выбранное бегство — здоровое; компульсивное, «чтобы не чувствовать» — нет. Тот же принцип осознанной меры помогает и тем, кто не может оторваться от ленты тревожных новостей, — эту привычку мы разобрали в статье о думскроллинге.

Учиться быть с дискомфортом, а не убегать от него. Это сердцевина терапии принятия и ответственности (ACT): вместо борьбы с мыслями и эмоциями — принять их присутствие и делать шаги к тому, что для тебя действительно ценно. Цель не в том, чтобы убрать неприятные чувства, а в том, чтобы они перестали управлять твоей жизнью. Подробнее об этом подходе — в нашей статье об ACT-терапии.

Возвращать настоящее восстановление. Усталость никуда не денется, поэтому важно заменить «бегство-обезболивание» на «бегство-восстановление». Психологи труда Сабина Зоннентаг и Шарлотта Фриц выделили четыре составляющие восстановления после работы: психологическое отстранение от дел, расслабление, занятия, в которых ты растёшь и осваиваешь новое, и ощущение контроля над своим временем. Это то, что наполняет, а не опустошает. Простые способы снизить напряжение без экрана мы собрали в статье о том, как снять стресс.

Добавить немного «трения» между импульсом и бегством. Автоматическое бегство питается лёгкостью: приложение открывается за секунду. Маленькие барьеры возвращают выбор — убрать игры с главного экрана телефона, выключить автозапуск следующей серии, договориться с собой о короткой паузе («сначала пять минут просто побуду с тем, что чувствую, а потом решу»). Цель не наказать себя, а вставить промежуток, в котором возможен осознанный выбор, а не рефлекс.

Заняться корнем, а не симптомом. Если под эскапизмом лежит выгорание или одиночество, работать нужно с первопричиной, а не считать часы перед экраном.

То же касается привычки убегать в отношения и зависимость. Бегство исчезнет само, когда исчезнет боль, от которой оно спасало.

Когда пора к терапевту. Если бегство стало основным способом справляться, появились признаки потери контроля, а отношения, работа или учёба страдают месяцами — это сигнал обратиться за профессиональной помощью. Оценить свой уровень тревоги, стресса и подавленности, которые часто прячутся за бегством, поможет короткий тест DASS-21, а дальше — разговор с психологом.

В New Leaf с эскапизмом работают без запретов и упрёков. Сначала психолог вместе с вами выясняет, от чего именно приходится убегать, а затем вы ищете способы выдерживать это иначе. Наши специалисты опираются на доказательные подходы, в том числе на метод Позитивной психотерапии, который делает ставку на сильные стороны человека и его ресурсы.

Источники

• Stenseng F., Steinsholt I.B., Hygen B.W., Kraft P., 2023 — два типа эскапизма (саморасширение и самоподавление) у бегунов-любителей, их связь с зависимостью от занятий и благополучием; словарные определения эскапизма, «бегство от себя» и критерий бегства в DSM-5 (Frontiers in Psychology). DOI: 10.3389/fpsyg.2022.1035196 · Полный текст (PMC)
• Stenseng F., Rise J., Kraft P., 2012 — первоисточник двухфакторной модели «бегства от себя»: самоподавление и саморасширение (Leisure Sciences). DOI: 10.1080/01490400.2012.633849
• Bäcklund C., Elbe P., Gavelin H.M. и др., 2022 — систематический обзор и метаанализ 49 исследований: мотивы игры и симптомы игрового расстройства (Journal of Behavioral Addictions). DOI: 10.1556/2006.2022.00053 · PMCID: PMC9872536
• Всемирная организация здравоохранения — игровое расстройство в МКБ-11 (6C51): вопросы и ответы: потеря контроля, приоритет над остальным, продолжение вопреки вреду, обычно от 12 месяцев; развивается у небольшой доли игроков.
• Kashdan T.B., Rottenberg J., 2010 — психологическая гибкость как фундаментальный аспект здоровья; избегание внутреннего опыта и худшее психическое здоровье (Clinical Psychology Review). DOI: 10.1016/j.cpr.2010.03.001 · PMCID: PMC2998793
• Sonnentag S., Fritz C., 2007 — опросник опыта восстановления: психологическое отстранение, расслабление, освоение нового и контроль (Journal of Occupational Health Psychology). DOI: 10.1037/1076-8998.12.3.204 · PMID: 17638488
• Gabbiadini A. и др., 2021 — одиночество, эскапизм и идентификация с медиагероями как путь к биндж-вотчингу (Frontiers in Psychology). DOI: 10.3389/fpsyg.2021.785970 · Полный текст (Frontiers)
• Boursier V. и др., 2021 — является ли просмотр сериалов адаптивным копингом во время пандемии: опрос 715 взрослых в Италии (Frontiers in Psychiatry). DOI: 10.3389/fpsyt.2021.599859 · PMCID: PMC8097049
• Karaağaç M. и др., 2026 — детская травма и дезадаптивная мечтательность: когнитивное слияние и дистресс как последовательные медиаторы (BMC Psychology). DOI: 10.1186/s40359-026-04469-7 · PMCID: PMC13159354
• Морозов В.М., Титаренко О.О. — Эскапизм // Большая украинская энциклопедия (на украинском): понятие, толкование в психологии и социологии, эскапизм в литературе и культуре.