Истерия: что означало это слово, почему его убрали из диагнозов и что пришло на смену

«Не устраивай истерику», «истеричка», «истерический смех». Слово живёт в языке так же уверенно, как и сто лет назад, хотя в медицинских классификациях его нет с 1980 года. За ним стоят четыре тысячелетия истории, несколько революций в психиатрии, рождение психотерапии и одна из крупнейших несправедливостей в медицине по отношению к женщинам. А ещё за ним стоят реальные люди с реальными симптомами: параличами без поражения нервов, приступами без эпилепсии, потерей голоса без болезни горла. Сегодня для этих состояний есть точные названия, понятные механизмы и действенное лечение. Разберём, что означала истерия, на что она распалась и что делать, если вы узнаёте в описании себя или близкого человека.

Что такое истерия и почему это слово больше не диагноз

Ещё в середине двадцатого века врач мог написать в карте «истерия» и иметь в виду что угодно из длинного списка: внезапную слепоту, паралич ноги, судорожный приступ без эпилепсии, потерю памяти после потрясения, склонность к драматическим сценам и даже обычную эмоциональность, которая кому-то показалась чрезмерной. Термин был настолько широким, что не описывал ничего конкретного. Психиатры постепенно пришли к выводу, что под одним словом скрываются принципиально разные явления с разными механизмами и разным лечением.

В 1980 году с выходом третьего издания американского диагностического руководства DSM-III истерию официально разобрали на части: конверсионное расстройство, диссоциативные расстройства, соматизацию и гистрионное расстройство личности. Европейская классификация пошла тем же путём. Слово осталось лишь в названии гистрионного расстройства, и то в латинизированной форме, а в последней редакции Международной классификации болезней исчезло и оттуда. Поэтому сегодня, когда человек ищет «истерия», ему на самом деле нужен один из нескольких разных диагнозов, и разобраться, какой именно, способен только врач, в частности психиатр онлайн на первой консультации.

От «блуждающей матки» до Шарко: четыре тысячи лет ошибки

История слова показательна. Древнеегипетские и древнегреческие врачи объясняли непонятные женские недуги «блуждающей маткой», которая якобы перемещается по телу и давит на другие органы, отсюда и название. Лечили соответственно: замужеством, беременностью, благовониями, которые должны были «приманить» матку на место. В Средневековье те же симптомы часто трактовали как одержимость, и цена такого диагноза для женщины могла быть смертельной. Португальские психиатры, проследившие историю понятия в 2015 году, подытожили: четыре тысячи лет представления об истерии отражали не столько болезнь, сколько отношение общества к женщинам, религии и отношениям между полами.

Научный поворот произошёл в Париже второй половины девятнадцатого века. Поль Брике, а за ним Жан-Мартен Шарко в больнице Сальпетриер начали систематически описывать истерию как болезнь нервной системы, а не матки. Шарко демонстрировал пациенток на публичных лекциях, использовал гипноз и, что важно, настаивал: истерия встречается и у мужчин. Историк Марк Микале показал, что этот тезис Шарко о мужской истерии был для своего времени радикальным, потому что разрушал саму этимологию слова. Современный обзор, опубликованный в 2020 году, отмечает, что несколько идей Шарко оказались на удивление современными: его внимание к психологической травме как пусковому фактору и концепция «динамического поражения», которое не видно под микроскопом, хорошо согласуются с современными данными нейровизуализации.

Фрейд, Жане и рождение психотерапии

Учениками и оппонентами Шарко были люди, создавшие современную психотерапию. Жозеф Бабинский назвал истерию «питиатизмом», состоянием, которое вызывается и лечится внушением. Пьер Жане описал диссоциацию, расщепление сознания, при котором часть опыта становится недоступной для остальной психики. А Зигмунд Фрейд, стажировавшийся у Шарко, предложил идею, определившую двадцатый век: истерический симптом является превращением, конверсией невыносимого психического конфликта в телесное проявление. Из разговоров с пациентками об истерии родился психоанализ.

Сегодня от фрейдовской теории вытеснения в неврологии мало что осталось, но сам принцип, что эмоциональная боль способна говорить языком тела, подтвердился. Изменилось главное: если Фрейд искал скрытый конфликт как обязательную причину, современные критерии от такого требования отказались. В пятом издании DSM 2013 года для диагноза функционального неврологического расстройства больше не нужно доказывать наличие психологического стресса. Достаточно позитивных неврологических признаков, отличающих функциональные симптомы от органических.

Мужская истерия и «контузия от снарядов»

Первая мировая война сделала истерию массовым явлением среди мужчин, и это окончательно похоронило теорию матки. Тысячи солдат возвращались с фронта с тремором, параличами, мутизмом и приступами без ранений. Во французской литературе это называли военным неврозом, в английской «снарядным шоком». Лечение было жестоким: французский невролог Кловис Венсан применял «торпедирование», болезненные электрические разряды вместе с «убеждением». После войны интерес к истерии угас на десятилетия и вернулся лишь на рубеже двадцать первого века, уже под новыми названиями.

Этот эпизод важен не только исторически. Он показал, что функциональные симптомы возникают у кого угодно при достаточной нагрузке на психику, и что пренебрежительное отношение к пациентам как к симулянтам вредит лечению. Оба урока пришлось усваивать повторно, и полностью они не усвоены до сих пор.

Функциональное неврологическое расстройство: современный наследник конверсии

Главным наследником старого понятия стала группа состояний, которую сегодня называют функциональным неврологическим расстройством. Это слабость или паралич конечности, тремор, нарушение походки, диссоциативные приступы, похожие на эпилептические, потеря голоса, зрения или чувствительности, при которых нервная система структурно не повреждена, но работает неправильно. Систематический обзор 2025 года оценил заболеваемость в 10–22 случая на 100 тысяч населения ежегодно, а распространённость минимум в 80–140 на 100 тысяч, что делает это расстройство одним из самых частых в неврологических клиниках.

Главный миф об этих состояниях опровергли ещё в 2005 году. Шотландский невролог Джон Стоун с коллегами проанализировал 27 исследований с 1466 пациентами, которым поставили диагноз «конверсия» или «истерия», и проверил, как часто у них впоследствии находили реальную неврологическую болезнь. В 1950-х такой ошибочный диагноз имели 29 процентов, но уже с 1970-х доля стабильно держится на 4 процентах, то есть не выше, чем для многих других неврологических диагнозов. Функциональное расстройство является не «диагнозом по незнанию», а отдельным состоянием с собственными признаками, которые невролог видит на осмотре.

Второй миф, что это симуляция, опровергает сама нейробиология. Обзор 2018 года в журнале JAMA Neurology описывает снижение активности дополнительной моторной зоны и нарушение её связи с участками, которые запускают или тормозят движение и создают ощущение авторства собственных действий. Человек действительно не может поднять руку, хотя мышцы и нервы целы: сбой происходит на уровне программы движения, а не её исполнителей. Лечат это сочетанием специальной физиотерапии и психотерапии. В рандомизированном исследовании 2024 года такое сочетание значительно улучшило физический компонент качества жизни у пациентов с функциональными двигательными расстройствами через пять месяцев. Украинским пациентам с телесными симптомами без органической причины это направление известно как психотерапия психосоматики.

Диссоциативные расстройства: когда психика разъединяется

Вторая ветвь старой истерии, диссоциация. Это состояние, при котором сознание, память, восприятие себя и тела временно теряют единство: человек не помнит часов или дней, чувствует себя наблюдателем собственной жизни, видит мир как через стекло. Чаще всего это реакция на сильный стресс или травму, и мы подробно описали механизм в статье о диссоциации. К этой же группе относятся диссоциативные приступы, которые раньше называли псевдоэпилептическими: человек падает, бьётся в судорогах или застывает, но на электроэнцефалограмме нет эпилептической активности.

Именно для таких приступов проведено крупнейшее на сегодня исследование психотерапии при функциональных симптомах. В британском исследовании CODES 368 пациентов разделили на группу стандартной медицинской помощи и группу, которая дополнительно получала 13 сессий когнитивно-поведенческой терапии. Через год частота приступов в двух группах статистически не различалась, но приступы в группе терапии оценивали как менее тягостные. Результат трезвый: психотерапия не является волшебной палочкой при функциональных приступах, но она меняет то, как человек живёт с ними, и именно это часто определяет качество жизни.

Гистрионное расстройство личности: то, что осталось от слова

Третья ветвь, и единственная, сохранившая корень старого слова, гистрионное расстройство личности, которое у нас часто называют истерическим. Это устойчивый, с юности, способ быть в мире: острая потребность находиться в центре внимания, дискомфорт, когда внимание переключается на других, быстрые и поверхностные эмоции, театральность, склонность оценивать отношения как более близкие, чем они есть, лёгкая внушаемость. Важно, что речь не о ярком характере, а о паттерне, который стабильно разрушает отношения и работу и причиняет страдание самому человеку. О других расстройствах этой группы мы писали в обзоре расстройств личности.

Крупнейший опрос, американский NESARC с 43 093 участниками, оценил распространённость гистрионного расстройства в 1,84 процента взрослых, тогда как любое расстройство личности было у 14,79 процента. Глобальный метаанализ 2025 года, объединивший 60 исследований из 28 стран, дал общую оценку расстройств личности в 4–5 процентов. Интересно, что в отличие от стереотипа, NESARC не нашёл половых различий в риске гистрионного расстройства. При этом обзор Говарда Гарба 2021 года указывает на доказанный гендерный уклон именно в диагностике: при одинаковом поведении врачи чаще ставят этот диагноз женщинам. Это прямое наследие слова «истерия». Одиннадцатая редакция Международной классификации болезней вообще отказалась от отдельных типов расстройств личности в пользу оценки тяжести и черт, и гистрионный тип в ней больше не существует как категория.

Почему «истеричка» является оскорблением, а не диагнозом

История истерии является историей стигмы, и она не закончилась. Британские исследователи в 2024 году изучили, как переживают стигму современные пациенты с функциональным неврологическим расстройством, и выявили четыре источника: сам опыт симптомов, «инаковость» со стороны системы здравоохранения, повседневные взаимодействия и собственный внутренний голос. Пациенты рассказывали, что чувствовали недоверие, подозрение в симуляции, и что момент сообщения диагноза часто становился точкой, которая либо усиливала стигму, либо снимала её. Систематический обзор качественных исследований 2025 года вывел центральную тему пережитого опыта: чувство потери, борьбы за признание и хронического недоверия.

В быту это слово работает так же. Назвать женщину истеричкой означает одним движением обесценить её эмоцию и лишить её права на причину. Исследователи истории медицины напоминают, что именно так термин и использовался веками: как способ объяснить женский протест болезнью. Поэтому в клиническом языке он исчез, а в бытовом его стоит заменять конкретными словами: тревога, гнев, отчаяние, паника. Каждое из них можно понять и с каждым можно работать, тогда как «истерика» лишь закрывает разговор.

Массовая истерия: существует ли она на самом деле

Отдельный сюжет, так называемая массовая истерия, которую сегодня называют массовым психогенным заболеванием. Обзор Всемирной организации здравоохранения описывает вспышки в школах, на производстве, в транспорте и армии в разных культурах: группа людей с общим представлением об угрозе, например отравлении или утечке газа, внезапно чувствует головную боль, головокружение, слабость и даже теряет сознание без какой-либо физической причины. Симптомы реальны, механизм социальный, а пренебрежительное опровержение со стороны властей обычно лишь усиливает вспышку.

Самый громкий пример последних лет, так называемый Гаванский синдром среди американских дипломатов, который годами объясняли таинственным оружием. В 2023 году американская разведка пришла к выводу, что речь шла о социально сконструированной категории, под которую свели разные болезни и стрессовые реакции. Авторы анализа 2024 года указывают, что ошибку питали популярные ложные представления о психогенных заболеваниях и неспособность увидеть исторические параллели. То есть механизмы, описанные ещё Шарко, работают в двадцать первом веке так же, как и в девятнадцатом, и так же плохо распознаются.

Истерика в быту: эмоциональный срыв и как на него реагировать

Есть ещё одно значение, с которым слово живёт ежедневно: истерика как бурный эмоциональный срыв с плачем, криком, невозможностью успокоиться. У взрослых это чаще всего не болезнь, а перегрузка: накопленный стресс, недосып, гормональные колебания, долго сдерживаемый гнев или страх, которые выходят сразу и без контроля. Тело при этом реагирует так же, как при панической атаке: сердцебиение, дрожь, ощущение нехватки воздуха, иногда ощущение кома в горле, которое неслучайно когда-то называли истерическим клубком.

Реагировать на такое состояние у близкого человека полезно по простому правилу: не спорить, не стыдить, не приказывать «успокойся». Снизить стимуляцию, дать воду, остаться рядом, говорить медленно и коротко. Разговор о причинах возможен лишь после того, как волна спадёт. Если же такие срывы повторяются, становятся всё более частыми или человек после них ничего не помнит, это повод не для оценки характера, а для консультации специалиста.

Когда обращаться и что помогает

С современными наследниками истерии работают разные специалисты, и первый шаг зависит от симптомов. Телесные симптомы без органической причины, слабость, тремор, приступы, потеря голоса: сначала невролог, который должен подтвердить функциональный характер по позитивным признакам, а затем совместная работа с психотерапевтом и при необходимости физическим терапевтом. Провалы памяти, ощущение нереальности, эпизоды, которые человек не помнит: психиатр и психотерапевт, работающие с диссоциацией и травмой. Устойчивый паттерн драматических отношений, разрушающий жизнь: длительная психотерапия, и именно она, по данным обзоров, даёт большинству людей с расстройствами личности группы B значимое улучшение, хотя и требует времени.

Общее для всех этих случаев одно: чем раньше человек получает честное объяснение того, что с ним происходит, без слова «истерия» и без подозрения в симуляции, тем лучше результат. В Позитивной психотерапии такие состояния рассматривают через модель конфликта между тем, что человек чувствует, и тем, что он позволяет себе выразить: тело говорит то, что не решается сказать язык. Работа состоит в том, чтобы вернуть этому человеку слова, и это обычно происходит в формате индивидуальной психотерапии, где есть время и безопасность для такого разговора.

Источники

• Novais F., Araújo A., Godinho P. Historical roots of histrionic personality disorder. Frontiers in Psychology, 2015; 6:1463. DOI: 10.3389/fpsyg.2015.01463 · Полный текст
• Micale M. S. Charcot and the idea of hysteria in the male: gender, mental science, and medical diagnosis in late nineteenth-century France. Medical History, 1990; 34(4):363–411. DOI: 10.1017/s0025727300052777 · PMID: 2266768
• Bogousslavsky J. The mysteries of hysteria: a historical perspective. International Review of Psychiatry, 2020; 32(5-6):437–450. DOI: 10.1080/09540261.2020.1772731 · PMID: 32500757
• Broussolle E., Gobert F., Danaila T., Thobois S., Walusinski O., Bogousslavsky J. History of physical and ‘moral’ treatment of hysteria. Frontiers of Neurology and Neuroscience, 2014; 35:181–197. DOI: 10.1159/000360242 · PMID: 25273500
• Stone J., Smyth R., Carson A. и др. Systematic review of misdiagnosis of conversion symptoms and “hysteria”. BMJ, 2005; 331(7523):989. DOI: 10.1136/bmj.38628.466898.55 · Полный текст
• Espay A. J., Aybek S., Carson A. и др. Current concepts in diagnosis and treatment of functional neurological disorders. JAMA Neurology, 2018; 75(9):1132–1141. DOI: 10.1001/jamaneurol.2018.1264 · PMID: 29868890
• Finkelstein S. A., Diamond C., Carson A., Stone J. Incidence and prevalence of functional neurological disorder: a systematic review. Journal of Neurology, Neurosurgery and Psychiatry, 2025; 96(4):383–395. DOI: 10.1136/jnnp-2024-334767 · PMID: 39663114
• Goldstein L. H., Robinson E. J., Mellers J. D. C. и др. Cognitive behavioural therapy for adults with dissociative seizures (CODES): a pragmatic, multicentre, randomised controlled trial. Lancet Psychiatry, 2020; 7(6):491–505. DOI: 10.1016/S2215-0366(20)30128-0 · PMID: 32445688
• Macías-García D., Méndez-Del Barrio M., Canal-Rivero M. и др. Combined physiotherapy and cognitive behavioral therapy for functional movement disorders: a randomized clinical trial. JAMA Neurology, 2024; 81(9):966–976. DOI: 10.1001/jamaneurol.2024.2393 · PMID: 39102249
• Grant B. F., Hasin D. S., Stinson F. S. и др. Prevalence, correlates, and disability of personality disorders in the United States: results from the National Epidemiologic Survey on Alcohol and Related Conditions. Journal of Clinical Psychiatry, 2004; 65(7):948–958. DOI: 10.4088/jcp.v65n0711 · PMID: 15291684
• Shadid J., Ferrari A. J., Bach B. и др. The global epidemiology of personality disorder: a systematic review and meta-regression. Lancet Psychiatry, 2025; 12(12):932–946. DOI: 10.1016/S2215-0366(25)00299-8 · PMID: 41197646
• Garb H. N. Race bias and gender bias in the diagnosis of psychological disorders. Clinical Psychology Review, 2021; 90:102087. DOI: 10.1016/j.cpr.2021.102087 · PMID: 34655834
• McLoughlin C., McGhie-Fraser B., Carson A., Olde Hartman T., Stone J. How stigma unfolds for patients with functional neurological disorder. Journal of Psychosomatic Research, 2024; 181:111667. DOI: 10.1016/j.jpsychores.2024.111667 · PMID: 38658293
• Szasz A., Korner A., McLean L. Qualitative systematic review on the lived experience of functional neurological disorder. BMJ Neurology Open, 2025; 7(1):e000694. DOI: 10.1136/bmjno-2024-000694 · PMID: 39850795
• Clements C. J. Mass psychogenic illness after vaccination. Drug Safety, 2003; 26(9):599–604. DOI: 10.2165/00002018-200326090-00001 · PMID: 12814329
• Bartholomew R. E., Baloh R. W. “Havana Syndrome”: a post mortem. International Journal of Social Psychiatry, 2024; 70(2):402–405. DOI: 10.1177/00207640231208374 · PMID: 38146090
• Буковинский государственный медицинский университет. Істерія або дисоціативний конверсійний розлад. Блоги БДМУ. Обзор