Контрперенос: что это, виды, примеры и работа с ним в терапии

Контрперенос (англ. countertransference; также контрперенесение, контртрансфер) — это эмоциональные, телесные и поведенческие реакции психотерапевта или психолога на клиента: чувства, мысли и желание что-то сделать, которые появляются в работе с конкретным человеком. Их источник — и сам клиент с его поведением и тем, что он бессознательно переносит на специалиста, и личная история терапевта. Долгое время такие реакции считали только помехой, а сегодня в них видят одновременно риск и ценную подсказку о клиенте.

О том, что клиент бессознательно приносит в отношения с терапевтом, рассказывает статья про перенос. Здесь речь о второй стороне тех же отношений — о том, что происходит внутри специалиста. Разберём, как менялся взгляд на это явление, какие бывают виды контрпереноса, как его распознают и измеряют, что с ним делают в супервизии и личной терапии и в какой момент полезная реакция начинает вредить.

Что чувствует терапевт: от раздражения до желания спасать

Клиентка каждую сессию начинает с жалоб на прежних психологов, и терапевт замечает, что старается изо всех сил, лишь бы не оказаться следующим в этом списке. Другой клиент подолгу молчит, и специалиста охватывает тревога и желание заполнить паузу советами. С третьим к середине встречи накатывает сонливость, хотя речь идёт о серьёзных вещах. Всё это контрперенос — реакции, которые возникают именно с этим человеком, а специалисту часто кажутся просто плохим или хорошим днём.

Источников у таких реакций обычно несколько, и они переплетены. Первый — реальное поведение клиента: на агрессию естественно отвечать напряжением, на беспомощность — желанием помочь. Второй — роль, которую клиент бессознательно предлагает: строгого отца, равнодушной матери, спасателя. Третий — сам терапевт, его незажившие темы, усталость, ценности. В моменте развести их почти невозможно, поэтому специалистов учат сначала замечать и лишь потом толковать.

Современный взгляд исходит из того, что терапевт не чистый экран: чувства к клиентам испытывают все. Решает другое — замечает ли их специалист и что с ними делает. Неосознанная реакция тихо управляет его поведением, осознанная превращается в информацию.

Для клиента вывод простой: живые чувства психолога — нормальная часть работы, если ему есть где их разобрать. Выбирая личного психолога, можно прямо спросить, работает ли он с супервизором и проходил ли собственную терапию. Для специалиста это привычный профессиональный вопрос, а не знак недоверия.

От помехи к инструменту: как менялся взгляд

Публично термин впервые прозвучал в 1910 году: Зигмунд Фрейд в докладе «Будущие перспективы психоаналитической терапии» назвал контрпереносом реакцию, которая возникает в бессознательных чувствах врача под влиянием пациента. Врач, по Фрейду, должен распознать её в себе и преодолеть, а значит, пройти собственный анализ: аналитик продвигается с пациентом ровно настолько, насколько позволяют его собственные комплексы и внутренние сопротивления. В этой логике контрперенос — слепое пятно, от которого нужно избавиться.

Перелом наступил в конце 1940-х. В статье «Ненависть в контрпереносе» (1949) Дональд Винникотт сказал вслух то, о чём коллеги предпочитали молчать: работа с тяжело больными пациентами неизбежно вызывает у терапевта ненависть и тревогу, и эти чувства надо признавать и изучать. Объективным контрпереносом он назвал любовь и ненависть аналитика в ответ на реальную личность и поведение пациента и отделил его от чувств, которые питаются вытесненными конфликтами самого аналитика и требуют дальнейшего анализа. Задачу Винникотт видел жёстко: не допустить терапии, подогнанной под нужды терапевта, а не пациента.

Паула Хайманн выступила с докладом на конгрессе в Цюрихе в 1949 году (статья вышла в 1950-м) и пошла ещё дальше. Контрпереносом она назвала все чувства аналитика к пациенту, а эмоциональный отклик специалиста — инструментом исследования бессознательного пациента. Генрих Ракер в работах 1950-х, полнее всего в статье 1957 года, показал, с какими именно частями внутреннего мира клиента отождествляется терапевт.

Черту под спором подвёл Отто Кернберг в «Заметках о контрпереносе» (1965), сопоставив два подхода. В классическом контрперенос — бессознательная реакция аналитика на перенос пациента; коренится она главным образом в его собственных конфликтах и должна быть преодолена. В тотальном это вся эмоциональная реакция на пациента: на его реальность и перенос, а также на реальные и невротические потребности самого аналитика. Работы над собой тотальный взгляд не отменяет, но позволяет использовать реакцию, чтобы глубже понять клиента.

Виды контрпереноса: конкордантный, комплементарный, объективный, субъективный

Самая известная классификация принадлежит Ракеру. При конкордантном контрпереносе терапевт отождествляется с соответствующей частью клиента и чувствует то же, что и он: стыд, бессилие, гнев. На этом держится эмпатия, но в этом же и ловушка — специалист может раствориться в чужих переживаниях.

При комплементарном контрпереносе клиент обращается с терапевтом как со своим внутренним образом, скажем строгим отцом, и терапевт начинает чувствовать и вести себя как этот образ. Механизм, через который человек «вкладывает» в другого свои чувства так, что тот действительно начинает их испытывать, психоаналитики называют проективной идентификацией; это понятие ввела Мелани Кляйн.

К двум видам Ракера практики добавляют различение, идущее от Винникотта: объективный контрперенос и субъективный, то есть личный. Объективную реакцию на агрессию или обесценивание испытал бы почти любой, поэтому она многое говорит о том, как клиент действует на окружающих. Субъективная растёт из личной истории специалиста и указывает скорее на его слепые зоны. Есть и деление на положительный (симпатия, теплота, желание опекать) и отрицательный (раздражение, скука, страх) контрперенос, но знак мало что объясняет: тёплая реакция бывает не менее проблемной, чем холодная.

Вид	Что происходит с терапевтом	Как это может выглядеть	Что с этим делать
Конкордантный	Переживает то же, что и клиент	Клиент рассказывает о потере, и у терапевта сжимается горло от той же печали	Использовать как ключ к переживаниям клиента, не теряя собственной позиции
Комплементарный	Чувствует и ведёт себя как значимая фигура из прошлого клиента	Клиентка держится беспомощно, и терапевт начинает опекать её, как заботливый родитель	Не играть навязанную роль, а заметить и бережно назвать повторяющийся сценарий
Объективный	Естественно реагирует на реальное поведение клиента	Клиент повышает голос и перебивает — раздражение почувствовал бы почти любой	Признать реакцию и подумать, как клиент так же влияет на людей вне кабинета
Субъективный (личный)	Откликается на собственные незажившие темы	Клиент похож на бывшего партнёра терапевта, и тот невольно становится холоднее	Принести на супервизию и в личную терапию: это слепая зона специалиста, а не черта клиента

Как распознать контрперенос и что с ним делать

Напрямую контрперенос о себе заявляет редко. Обычно он проявляется в переменах в поведении специалиста, которые легко списать на внешние обстоятельства. На что стоит обратить внимание:

• желание спасать: давать советы, отвечать на сообщения между сессиями, менять для одного человека правила или оплату;
• встречи, которые раз за разом длятся дольше оговорённого;
• сильная эмоция, несоразмерная ситуации: раздражение, восхищение, тревога, вина;
• скука, сонливость, отстранённость, мысли «уплывают» именно с этим клиентом;
• телесные реакции: тяжесть, напряжение в плечах, головная боль после сессии;
• нежелание обсуждать клиента на супервизии или, наоборот, постоянные мысли о нём.

Когнитивный терапевт Роберт Лихи, на которого ссылаются Праско и коллеги (2022), к типичным трудностям относит вину или страх в ответ на гнев клиента, проблемы с оплатой и правилами, чрезмерное затягивание сессий и избегание расспросов о сексуальной жизни. Новички, как замечают те же авторы, нередко считают любой контрперенос чем-то постыдным и молчат о нём, хотя умение его распознать и скорректировать — базовая компетенция опытного терапевта.

Заметив сигнал, специалист действует по шагам. Сначала называет реакцию для себя, без самоосуждения. Потом выясняет, чья она: бывает ли так с другими клиентами, знакомо ли это чувство по собственной жизни. Если реакция возникает только с этим человеком, из неё можно вывести гипотезу: какую роль предлагает клиент, кого он видит в терапевте, как на него реагируют другие люди. Гипотезу проверяют бережно и не преподносят клиенту как приговор.

Изнутри сессии собственную реакцию видно плохо, поэтому надёжнее всего разбирать её вместе с коллегой. Если вы практикуете и замечаете, что какой-то клиент «не отпускает» или работа с ним ходит по кругу, регулярная супервизия для психолога помогает отделить свои чувства от чувств клиента и вернуть терапии направление. Похожий эффект даёт интервизия — разбор случаев в группе равных коллег, а реакции, растущие из собственной истории, уместнее прорабатывать в личной терапии.

Как контрперенос измеряют

Долгое время контрперенос изучали по описаниям отдельных случаев. Систематический инструмент для повседневной практики появился в 2005 году: Бетан, Хайм, Зиттел Конклин и Вестен предложили Countertransference Questionnaire — опросник, в котором клиницист оценивает собственные мысли, чувства и действия по отношению к конкретному пациенту. Его заполнил 181 психиатр и клинический психолог из Северной Америки, каждый о случайно выбранном пациенте, а факторный анализ выделил восемь групп реакций, не зависевших от теоретической ориентации специалиста:

Фактор	Что переживает терапевт
Перегруженность, дезорганизация	Хаос, напряжение, желание избежать клиента
Беспомощность, несостоятельность	Ощущение, что не может помочь, сомнение в своей компетентности
Позитивный	Тепло, удовольствие от работы, чувство контакта
Особенность, чрезмерная вовлечённость	Клиент кажется особенным, хочется делать для него больше, чем для других
Сексуализированный	Сексуальные чувства или напряжение в контакте
Отстранённость	Скука, раздражение, желание отстраниться
Родительский, защищающий	Желание опекать и защищать, как ребёнка
Критикуемый, третируемый	Ощущение, что клиент обесценивает терапевта или плохо с ним обращается

Итальянские исследователи Колли и коллеги (2014) повторили этот подход на 203 клиницистах и сопоставили опросник реакций терапевта (Therapist Response Questionnaire) с оценкой личности пациента. Выяснилось, что реакции систематически связаны с типом расстройства: пограничное — с беспомощностью, перегруженностью и чрезмерной вовлечённостью, параноидное и антисоциальное — с ощущением, что тебя критикуют и с тобой плохо обращаются, нарциссическое и шизотипическое — с отстранённостью, избегающее — с тёплыми, опекающими чувствами. Чем ниже уровень функционирования пациента, тем сильнее негативные чувства терапевта.

Поэтому в работе с расстройствами личности собственные реакции служат подсказкой, но не диагнозом: связи статистические и не гарантируют, что в каждом отдельном случае всё сложится именно так.

Измеряют и другое — умение обращаться со своими реакциями. Чарльз Гелсо и Джеффри Хейс описали пять составляющих управления контрпереносом: самопонимание, целостность собственного «я» (способность отличать свои потребности от потребностей клиента), управление тревогой, эмпатию и умение концептуализировать случай. Для их оценки есть опросник Countertransference Factors Inventory, который обычно заполняет супервизор или коллега, знакомый с работой терапевта. В небольшом португальском исследовании Баррето и Матоса (2017) именно эмпатическая составляющая смягчала негативное влияние клинического риска клиента на ранний рабочий альянс.

Метаанализ Хейса, Гелсо и коллег (2018) показал асимметрию: сами реакции связаны с результатом терапии слабо и отрицательно (r = −0,16, 14 исследований), а умелое управление ими — заметно и положительно (r = 0,39, 9 исследований).

Не только психоанализ: КПТ, гештальт, гуманистический подход

Термин родился в психоанализе, но само явление от школы не зависит, и данные Бетан и коллег это подтверждают. В когнитивно-поведенческой терапии реакции специалиста объясняют его собственными схемами — глубинными убеждениями о себе и других. По обзору Праско и коллег, Лихи выделяет несколько типичных схем терапевта:

• нереалистичные стандарты: терапевт-перфекционист видит клиентов ленивыми и безответственными и требует совершенства от себя и от них;
• страх покинутости: опасаясь, что клиент уйдёт, специалист чрезмерно опекает его или избегает глубины;
• «особенность»: терапия становится сценой для собственного таланта, а отсутствие быстрого прогресса вызывает скуку, гнев или желание наказать;
• потребность в одобрении: терапевт обходит темы зависимостей, гнева, сексуальности и самоповреждения, чтобы не вызвать недовольства клиента.

Распознают такие схемы теми же инструментами, что и в работе с клиентом: записывают автоматические мысли о конкретном человеке, ищут аргументы «за» и «против», проверяют их на супервизии. Гештальт-терапия считает реакции терапевта частью контакта «здесь и сейчас», и специалист может бережно поделиться ими, если это помогает клиенту увидеть, как он действует на других. В гуманистическом подходе Карла Роджерса говорят о конгруэнтности — способности терапевта осознавать свои чувства и не изображать того, чего он не испытывает. Слова разные, суть одна: реакции замечают, а решение, что с ними делать, принимают осознанно.

Когда реакция вредит: границы, выгорание, ятрогения

Неосознанный контрперенос рано или поздно переходит в действие. Тёплый — в «особые» условия для одного клиента: встречи сверх времени, переписку по ночам, скидки, дружбу, подарки. Самый тяжёлый вариант — сексуализация отношений, которую однозначно запрещают профессиональные этические кодексы. Холодный — в скрытое наказание, ярлыки вроде «трудный», «манипулятивный», «не хочет меняться» и преждевременное завершение работы.

Праско и коллеги описывают случай из супервизии: терапевт откладывала работу с травмой изнасилования у клиентки, уверяя, что та ещё не готова, а на разборе выяснилось, что она сама когда-то пережила домогательство. Непроработанная личная тема стоила клиентке времени, хотя её ежедневно мучили флешбэки, а несколько раз в неделю — ночные кошмары.

Вред, который причиняет сама помощь, называют ятрогенией, и непроработанные реакции терапевта — один из её источников.

Страдает и сам специалист: годы работы с сильными реакциями без супервизии и отдыха могут привести к выгоранию, а оно делает реакции ещё острее.

Клиенту полезно знать, что за границы в терапии отвечает специалист. Если терапевт предлагает встречаться вне сессий, рассказывает о себе больше, чем расспрашивает о вас, намекает на романтические отношения или заметно обесценивает ваши слова, об этом стоит сказать на сессии, а если разговор невозможен — сменить специалиста.

Мифы и факты о контрпереносе

На самом деле	Распространённый миф
Контрперенос описывают и измеряют и в КПТ, гештальте, гуманистической терапии	Контрперенос бывает только в психоанализе
Реакция терапевта — гипотеза, которую нужно проверить, а не готовый вывод	Что чувствует терапевт, то и правда о клиенте
Тёплая реакция тоже мешает: из-за неё спасают и нарушают границы	Вредны только негативные чувства терапевта
Умелое управление реакциями связано с лучшим результатом терапии	Контрперенос всегда вредит терапии
Разбор реакций с коллегами полезен и опытным терапевтам	Опытному специалисту супервизия уже не нужна

Источники

• Freud S. The future prospects of psycho-analytic therapy (Die zukünftigen Chancen der psychoanalytischen Therapie). Доклад на II Международном психоаналитическом конгрессе, Нюрнберг, 1910.
• Winnicott D. W. Hate in the counter-transference. International Journal of Psycho-Analysis, 1949; 30:69–74. Переиздание: Journal of Psychotherapy Practice and Research, 1994; 3(4):348–356. PMID: 22700203 · Полный текст
• Heimann P. On counter-transference. International Journal of Psycho-Analysis, 1950; 31:81–84.
• Racker H. The meanings and uses of countertransference. Psychoanalytic Quarterly, 1957; 26(3):303–357. PMID: 13465913
• Kernberg O. F. Notes on countertransference. Journal of the American Psychoanalytic Association, 1965; 13:38–56. DOI: 10.1177/000306516501300102
• Betan E., Heim A. K., Zittel Conklin C., Westen D. Countertransference phenomena and personality pathology in clinical practice: an empirical investigation. American Journal of Psychiatry, 2005; 162(5):890–898. DOI: 10.1176/appi.ajp.162.5.890 · PMID: 15863790
• Colli A., Tanzilli A., Dimaggio G., Lingiardi V. Patient personality and therapist response: an empirical investigation. American Journal of Psychiatry, 2014; 171(1):102–108. DOI: 10.1176/appi.ajp.2013.13020224 · PMID: 24077643
• Barreto J. F., Matos P. M. Balancing clinical risk with countertransference management protects alliance. Research in Psychotherapy: Psychopathology, Process and Outcome, 2017; 20(3):279. DOI: 10.4081/ripppo.2017.279 · Полный текст
• Hayes J. A., Gelso C. J., Goldberg S., Kivlighan D. M. Countertransference management and effective psychotherapy: meta-analytic findings. Psychotherapy, 2018; 55(4):496–507. DOI: 10.1037/pst0000189 · PMID: 30335461
• Prasko J. и др. Managing transference and countertransference in cognitive behavioral supervision: theoretical framework and clinical application. Psychology Research and Behavior Management, 2022; 15:2129–2155. DOI: 10.2147/PRBM.S369294 · Полный текст