Лонгитюдное исследование: что это, виды, примеры и типичные ошибки

Психологию редко интересует статичный портрет человека — гораздо чаще вопрос звучит иначе: что с ним будет дальше. Останется ли застенчивый первоклассник замкнутым к тридцати годам, вернётся ли уровень благополучия к прежней отметке через два года после развода, держится ли эффект терапии спустя год после последней встречи. Разовый опрос на такие вопросы не отвечает в принципе: он фиксирует одну точку, а изменение видно только тогда, когда к тем же самым людям возвращаются снова и снова. План, устроенный по этому принципу, и называют лонгитюдным.

Что такое лонгитюдное исследование

Лонгитюдное исследование (от лат. longitudo — «длина»; англ. longitudinal study) — это план, при котором одних и тех же участников обследуют повторно с заданными интервалами: раз в месяц, раз в год или раз в несколько лет. Американская психологическая ассоциация описывает его предельно лаконично: те же самые люди, повторные наблюдения, продолжительный отрезок времени.

Держится такой план на трёх опорах, и убрать нельзя ни одну. Первая — это буквально те же участники: не «похожие по возрасту и полу», а конкретные Мария и Андрей, которых нашли в прошлом году и разыскали в этом. Вторая — повторность: минимум два замера, а на практике обычно больше. Третья — сопоставимость процедуры: стоит на второй волне поменять опросник или перенести его с бумаги в мобильное приложение, и разница между волнами будет говорить о смене инструмента, а не о переменах в человеке.

Отсюда вытекает главное преимущество лонгитюда — он видит индивидуальную траекторию. Групповое среднее способно годами держаться на одной отметке, тогда как внутри группы часть людей быстро восстанавливается, а часть столь же быстро сдаёт. Срез эту внутреннюю динамику не поймает никогда: у него есть только среднее и нет ни одной личной истории.

Лонгитюд не стоит смешивать с экспериментом. Как правило, это наблюдательный план: исследователь ни во что не вмешивается, а лишь регулярно фиксирует происходящее само собой. Годы наблюдений не превращают работу в эксперимент, но и отсутствие вмешательства не делает её слабой — это просто разные инструменты под разные вопросы. При этом эксперимент вполне может стать лонгитюдным: если после вмешательства людей ведут ещё несколько лет, оба плана соединяются в один.

Лонгитюд, поперечный срез и последовательный план

Основная альтернатива — поперечный срез, когда разные возрастные группы обследуют в один и тот же момент и сравнивают между собой. Дёшево, быстро, укладывается в учебный год — потому подавляющее большинство студенческих работ выглядит именно так. Слабое место известно: срез склеивает возраст и поколение. Шестидесятилетние отличаются от тридцатилетних не только прожитыми годами, но и другой школой, другой экономикой на старте взрослой жизни, другим доступом к образованию.

Разрешает это противоречие последовательный план: несколько возрастных когорт набирают одновременно и каждую дальше ведут лонгитюдно. Возрастные различия тогда отделяются от поколенческих. Насколько это принципиально, показало сиэтлское исследование интеллекта взрослых: родившиеся в 1914–1948 годах в семьдесят лет демонстрировали заметно более высокие умственные способности, чем родившиеся в 1886–1913 годах в том же возрасте, и снижение между пятьюдесятью и восемьюдесятью шло у них более полого.

Панель, когорта и связанные массивы данных

Внутри лонгитюдного семейства выделяют несколько разновидностей. Панельное исследование опирается на фиксированный состав участников — панель, которую опрашивают волна за волной. По такому принципу устроены крупные социально-экономические панели: одна из них больше двух десятилетий вела свыше двадцати тысяч жителей Германии, и именно эти данные позволили увидеть, что те, кто впоследствии вступает в брак, ещё до свадьбы были чуть счастливее тех, кто так и не женился.

Когортное исследование собирает людей вокруг общего стартового события: рождения в одном городе и году, поступления на первый курс, первой беременности. По остальным признакам когорта бывает какой угодно пёстрой — её объединяет только точка отсчёта.

Стоит отличать от лонгитюда повторный поперечный срез: те же вопросы задают регулярно, но каждый раз новым респондентам. Настроения в популяции он улавливает хорошо, а про отдельного человека не говорит ничего, поэтому настоящим лонгитюдом его не считают. Бывает и ретроспективный вариант, когда исследователь не собирает данные заранее, а поднимает уже накопленные архивы: медицинские карты, школьные характеристики, кадровые документы.

Ещё одна форма — связанная панель: готовые массивы сшиваются между собой по идентификатору человека. Длинный ряд наблюдений обходится дёшево, но исследователь расплачивается контролем. Он работает с показателями, которые когда-то собирали для совсем других задач, и добавить недостающий вопрос задним числом уже невозможно.

Исследования, которые изменили представления психологии

Одним из первых по-настоящему длинных проектов в психологии стала работа Льюиса Термана: в начале 1920-х он отобрал 1 528 калифорнийских школьников со средним показателем интеллекта около 150 и сопровождал их десятилетиями. Ценность этого архива превзошла первоначальный замысел — более семидесяти лет спустя другая группа исследователей подняла те же карточки и проверила, какие детские черты и семейные обстоятельства предсказывают продолжительность жизни.

Самый тщательно задокументированный современный пример — новозеландское данидинское исследование. В нём ведут всех 1 037 детей, родившихся в одном городе на протяжении года в начале 1970-х, и к тридцати двум годам в выборке осталось 96 % участников. На этих данных показали, что самоконтроль, измеренный в возрасте от трёх до одиннадцати лет, предсказывает физическое здоровье, финансовое положение и вероятность судимости во взрослой жизни, причём в виде плавного градиента, а не деления на две группы.

Крупнейшее в США долговременное исследование развития мозга и детского здоровья — американский проект по изучению когнитивного развития подростков: 11 880 детей девяти-десяти лет на двадцати одной площадке, которых ведут от предподросткового возраста к взрослости с регулярной магнитно-резонансной томографией. Финансируют его Национальные институты здравоохранения США, а собранные данные открывают для научного сообщества.

Умеет лонгитюд и поправлять сам себя. Когда знаменитый «зефирный тест» воспроизвели на большей выборке, куда вошли в основном дети матерей без высшего образования, связь между способностью четырёхлетнего ребёнка дождаться второй конфеты и его успеваемостью в пятнадцать оказалась вдвое слабее исходной, а после учёта образования матери, раннего когнитивного уровня и домашней среды сократилась ещё на две трети. Это не разоблачение, а уточнение масштаба: эффект есть, но он скромный и во многом объясняется условиями, в которых ребёнок рос.

Зачем лонгитюд практикующему психологу

Первое, что даёт такой план, — временной порядок. Если тревожность замерили в марте, а бессонницу в декабре, мы хотя бы знаем, что было раньше. Причину это не доказывает: между двумя показателями по-прежнему может стоять третий, и любая корреляция в лонгитюде остаётся корреляцией. Но без временного порядка разговор о причинах не начинается вовсе, так что шаг это необходимый, хотя и недостаточный.

Второе — проверка устойчивости. Именно повторные замеры одних и тех же детей в своё время показали, что темперамент заявляет о себе рано и держится довольно стабильно, тогда как произвольный контроль созревает постепенно. Тем же способом выясняют, сохраняется ли во взрослом возрасте стиль отношений, который определяет тест на тип привязанности. Классика возрастной психологии тоже лонгитюдна по сути: Жан Пиаже годами наблюдал за одними и теми же детьми, отмечая, как перестраивается их мышление.

Представим исследовательницу, которая разбирается с выгоранием психологов: истощает ли специалиста избыточная нагрузка или уже истощённый специалист хуже отказывает клиентам. Анкета, заполненная один раз, покажет, что нагрузка и истощение идут рука об руку, — и на этом остановится. Три замера с интервалом в полгода дадут увидеть, какой из показателей поднимается первым.

Другой случай — центру нужно понять, держится ли результат терапии. Замер до первой сессии, сразу после завершения и через полгода — это уже минимальный лонгитюд из трёх волн, и отвечает на исходный вопрос именно третья волна. Тем, кто готовится к ЕФВВ по психологии, полезно держать в голове ровно эту логику: планы исследования спрашивают не ради определений, а ради умения назвать дизайн, который отвечает на поставленный вопрос.

Где лонгитюд чаще всего ломается

Главная угроза — выбывание участников. Случайным оно почти не бывает: первыми исчезают те, кому тяжелее всего, кто переехал, потерял работу или попал в кризис. Через несколько волн исследователь смотрит на самых устойчивых и делает слишком оптимистичные выводы обо всех. Поэтому 96 % удержания в данидинском проекте и упоминают отдельно — это исключение, а не норма.

Вторая угроза — когортные эффекты. Люди, за которыми наблюдают тридцать лет, прожили эти годы внутри конкретной истории, и найденная «возрастная» закономерность легко оказывается особенностью одного поколения. Развести эти два объяснения способен только последовательный план с несколькими когортами.

Третий риск в том, что повторное тестирование само меняет результат: участник запоминает задания, привыкает к шкале, подстраивает ответы под ожидания. Дальше идут организационные сложности — стоимость, многолетнее финансирование, смена исследовательской команды и соблазн «обновить» методику посреди проекта. И наконец, длительность не спасает от плохой выборки: двадцать лет наблюдений за студентами одного факультета так и останутся двадцатью годами наблюдений за студентами одного факультета.

Отдельный класс ошибок связан не с данными, а с организацией. Лонгитюду нужна инфраструктура, которая переживёт само исследование: единая процедура сбора на всех площадках, неизменные формулировки, уникальный код участника, чтобы через десять лет его ответы можно было связать друг с другом. Интервал между волнами тоже выбирают не наугад — он должен соответствовать темпу изучаемого процесса: слишком редкие замеры пропустят изменение, слишком частые измотают людей. Своя специфика и у этики: согласие приходится обновлять, а ребёнок, включённый в проект в девять лет, к восемнадцати решает за себя сам.

Мифы и факты о лонгитюдных исследованиях

Что обычно думают о таких исследованиях — и как обстоит дело в действительности:

На самом деле	Распространённый миф
Лонгитюд показывает последовательность во времени, но причину сам по себе не доказывает	Раз исследование длительное, оно доказывает причинно-следственную связь
Два замера одних и тех же людей — это уже лонгитюдный план	Лонгитюд обязательно длится десятилетиями
Выбывание почти всегда избирательно: первыми уходят те, кому хуже всего	Выпавшие из исследования ничем не отличаются от остальных
Возраст и поколение разводит только последовательный план	Сравнение возрастных групп даёт то же самое, что и лонгитюд
Прогноз касается групп и вероятностей, а не конкретного ребёнка	Ранний замер определяет судьбу отдельного человека

Источники

• APA Dictionary of Psychology: longitudinal design (те же самые лица, повторные наблюдения на протяжении длительного периода).
• Moffitt T. E., Arseneault L., Belsky D. и др. A gradient of childhood self-control predicts health, wealth, and public safety. PNAS, 2011; 108(7):2693–2698. DOI: 10.1073/pnas.1010076108 · Полный текст (данидинская когорта: 1 037 детей, 96 % удержания к 32 годам).
• Scollon C. N. Research Designs. Noba Project, Diener Education Fund — модуль открытого учебника (панель свыше 20 000 жителей Германии; данные Лукаса о браке и уровне счастья).
• Adolescent Brain Cognitive Development Study, National Institutes of Health — описание исследования (11 880 детей 9–10 лет, 21 исследовательская площадка).
• Watts T. W., Duncan G. J., Quan H. Revisiting the Marshmallow Test: A Conceptual Replication. Psychological Science, 2018; 29(7):1159–1177. DOI: 10.1177/0956797618761661. PMID: 29799765.
• Caruana E. J., Roman M., Hernandez-Sanchez J., Solli P. Longitudinal studies. Journal of Thoracic Disease, 2015; 7(11):E537–E540. DOI: 10.3978/j.issn.2072-1439.2015.10.63. PMID: 26716051.
• Gerstorf D., Ram N., Hoppmann C., Willis S. L., Schaie K. W. Cohort differences in cognitive aging and terminal decline in the Seattle Longitudinal Study. Developmental Psychology, 2011; 47(4):1026–1041. DOI: 10.1037/a0023426. PMID: 21517155.
• Friedman H. S., Tucker J. S., Schwartz J. E. и др. Psychosocial and behavioral predictors of longevity: the aging and death of the "termites". American Psychologist, 1995; 50(2):69–78. DOI: 10.1037/0003-066X.50.2.69. PMID: 7879989.
• Terman L. M. Mental and Physical Traits of a Thousand Gifted Children: Genetic Studies of Genius, Vol. 1. Stanford University Press, 1925.