Актуальный конфликт: базовый, внутренний и ключевой конфликт в Позитивной психотерапии

Годами человек живёт в одном и том же ритме, а потом — после переезда, смены начальника или рождения ребёнка — вдруг начинает просыпаться в четыре утра, срываться на близких или уходить в работу до полного истощения. Позитивная психотерапия Носсрата Пезешкиана не сводит это к слову «стресс». В методе есть собственная конструкция конфликта, где сегодняшнее событие, детский опыт и столкновение способностей внутри человека — три разных этажа одного процесса. Разберёмся, что такое актуальный конфликт, на чём он держится и что с этой конструкцией делает психотерапевт на приёме.

Что такое актуальный конфликт

Актуальный конфликт (нем. Aktualkonflikt) — это нынешняя жизненная ситуация, которая сталкивается с актуальными способностями и усвоенными нормами человека и оттого превращается в симптом. Ударение здесь падает на слово «нынешняя»: речь не о давней травме, а о том, что происходит с человеком прямо сейчас — на работе, в семье, в быту.

Пезешкиан описывал эту ситуацию как сумму двух несхожих величин. Первая — вереница мелких повторяющихся уколов, которые метод называет микротравмами: муж каждый раз опаздывает на десять минут, коллега молча переделывает ваши таблицы, свекровь в который раз переставляет чашки «как надо». Ни один из них не тянет на отдельную жалобу, но они складываются. Теорию микротравм Пезешкиан изложил ещё в 1981 году — в статье, адресованной не психотерапевтам, а врачам общей практики, которые видят последствия такого накопления первыми.

Вторая величина — макрособытие: переезд, увольнение, развод, смерть близкого, рождение ребёнка, диагноз. Само по себе оно симптома не объясняет. Симптом рождается там, где макрособытие падает на уже переполненную чашу микротравм — именно связка двух уровней делает понятие рабочим, а не очередным синонимом слова «перегрузка».

Дальше напряжению нужен выход, и оно уходит в одну из четырёх сфер модели баланса. Всемирная ассоциация метода перечисляет эти сферы вместе с характерными для каждой жалобами: тело и здоровье тяготеют к психосоматике, деятельность и работа — к стрессовым состояниям, контакты и отношения — к депрессивным реакциям, а сфера смысла и будущего — к страхам. Польское исследование 2022 года, приложившее модель баланса к 735 женщинам во время пандемии, подтвердило эту логику цифрами: важнее всего оказалась сфера отношений — чем больше в неё вложено, тем ниже были показатели по шкале депрессии, тогда как смещение в сторону тела сопровождалось более высокими.

Представим руководителя среднего звена, для которого пунктуальность — не привычка, а часть порядочности. Его переводят в новую команду, где зайти на совещание с пятиминутным опозданием считают мелочью. Формально не случилось ничего: никто его не обидел, ссор нет. Но изо дня в день повторяется одно и то же беззвучное столкновение нормы с реальностью, а через два месяца к нему добавляется реорганизация отдела — и человек приходит к терапевту с давлением и бессонницей.

Базовый конфликт: откуда берётся именно такая реакция

На главный вопрос актуальный конфликт не отвечает: почему двое в одинаковых обстоятельствах реагируют по-разному. На него отвечает базовый конфликт (нем. Grundkonflikt) — то, что сложилось в детстве и задало человеку его способ откликаться.

Складывается он по двум линиям. Первая — модельные измерения раннего опыта: ребёнок учится не из наставлений, а из отношений, которые видит каждый день. То, как родители обходились с ним, задаёт его отношение к себе; то, как они обходились друг с другом, — отношение к партнёру; то, как семья держалась с посторонними, — отношение к сообществу; то, как в доме говорили о вере, смысле и будущем, — отношение к мировоззрению. Вторая линия — вес, который семья придавала отдельным актуальным способностям: в одном доме превыше всего ценили аккуратность, в другом — послушание, в третьем — успех, в четвёртом — чтобы никто громко не ссорился.

Поэтому опоздание партнёра для одного остаётся пустяком, а для другого становится доказательством неуважения. Базовый конфликт сам по себе симптома не производит — он решает, какое из сегодняшних событий окажется невыносимым и в какую сферу человек побежит.

Внутренний конфликт: две способности в одном человеке

Когда нынешняя ситуация задевает детский опыт, включается третий этаж. Внутренний конфликт (нем. innerer Konflikt) — это столкновение двух актуальных способностей в самом человеке: усердия с потребностью в контакте, бережливости со щедростью, аккуратности с терпением, справедливости с нежностью. Обе стороны человеку дороги, обе усвоены как «правильные» — поэтому выбор между ними не делается, а вытесняется.

Здесь легко перепутать два разных явления. Межличностный конфликт разворачивается между людьми и обычно имеет имя: «мы поссорились из-за денег». Внутренний разворачивается в одной психике и имени не имеет — человек чувствует только напряжение, вину или симптом. Томас Коуп в 2009 году сформулировал это прямо: содержанием бессознательного в Позитивной психотерапии оказываются именно конфликты между способностями, а также способности неразвитые и недифференцированные. Сам термин «внутрипсихический конфликт» методу не принадлежит — его фиксирует и словарь Американской психологической ассоциации; вклад Пезешкиана в другом: он наполнил абстракцию конкретным, бытовым содержанием.

Частный случай внутреннего конфликта метод выделяет отдельно — это ключевой конфликт, противостояние вежливости и честности. Оно решает, сумеет ли человек сказать «нет» и назвать недовольство вслух или проглотит его. Потому ключевой конфликт и считают сквозным: он накладывается почти на любое внутреннее противостояние и определяет, выйдет напряжение словами или телом.

Три конфликта рядом

Различать их на практике проще, чем кажется, — это один из базовых навыков, который даёт обучение Позитивной психотерапии. Актуальный конфликт отвечает на вопрос «что происходит со мной сейчас», базовый — «откуда у меня такая реакция», внутренний — «что именно во мне сталкивается». Первый приводит человека в кабинет, второй объясняет его избирательность, третий показывает, с чем, собственно, работать. Порядок здесь не иерархический, а рабочий: терапевт не уходит «вглубь», пока не описано настоящее, иначе разговор о детстве превращается в объяснение, которое ничего не меняет. И наоборот, застрять на одной лишь текущей ситуации — значит всякий раз тушить новый пожар, не спрашивая, почему горит именно этот дом.

Содержание конфликта и динамика конфликта

Метод намеренно разводит два вопроса, которые в обиходе слипаются: из-за чего конфликт и как человек его перерабатывает. Первое метод называет содержанием конфликта, второе — динамикой конфликта, и путать их на приёме выходит дорого: работать приходится с содержанием, а на виду прежде всего динамика — именно это различение отрабатывают на Базовом курсе Позитивной психотерапии.

Содержание — это всегда актуальные способности. Ассоциация метода перечисляет их без обиняков: пунктуальность, аккуратность, вежливость, доверие, время, терпение; за ними стоят две базовые способности — любить и познавать. Там же указано, что такое устройство представляет собой содержательную дифференциацию классической фрейдовской модели инстанций: вместо обобщённых «этажей» психики конфликт описывают конкретными нормами, о которых клиент может говорить своими словами.

Динамика — это четыре способа переработки, те же самые четыре сферы. Авторы польского исследования описывают их как «бегство в» сферу и «бегство из» неё: бегство в тело (симптом вместо слов), в деятельность (работа как обезболивающее), в контакты (бесконечные разговоры, лишь бы не оставаться наедине с собой) или в фантазию и будущее (планы и мечты вместо действия). Длительная неосознаваемая реакция на актуальный конфликт, отмечают они, со временем и выливается в депрессию, тревогу, психосоматику или выгорание.

Представим аспирантку, которая после провала на защите работает по двенадцать часов и перестаёт отвечать друзьям. Её внутренний конфликт — усердие против контакта, а динамика — бегство в деятельность. Симптом у неё не «из-за нервной работы»: работа и есть та форма, в которой напряжение нашло выход.

Как с этим работает психотерапевт

Первое, что делает терапевт, — собирает конфликтную анамнезу. Вопрос здесь не «что вас вообще беспокоит», а гораздо более узкий: что изменилось за последние полгода-год и какие мелочи повторяются изо дня в день. Так макрособытие отделяется от фона микротравм и становится видно, почему чаша переполнилась именно теперь.

Второй шаг — дифференциальный анализ. Не случайно до 1977 года метод так и назывался: терапевт вместе с клиентом раскладывает размытое «у нас всё плохо» на отдельные способности и спрашивает о каждой порознь — о пунктуальности, аккуратности, вежливости, честности, доверии, времени. Для формализованной части этой работы существует Висбаденский опросник. Сами вопросы, подборки которых есть и в Telegram-канале для психологов, звучат буднично: кто в вашей семье считал опоздание недопустимым? что происходило, когда вы говорили правду прямо? кого дома называли бережливым, а кого — скупым?

Представим супругов, которые приходят из-за ссор о деньгах. За несколько встреч выясняется, что предмет расхождения вовсе не бюджет: для одного бережливость — форма заботы о семье, для другой щедрость — способ проявлять любовь. Актуальный конфликт — кредит на машину, базовый — две семьи с противоположными нормами, внутренний — бережливость против щедрости у каждого по отдельности. Разговор о способностях возвращает паре язык, на котором можно спорить, не обвиняя друг друга: у спора о характере решения нет, у спора о нормах — есть.

Так и устроены консультации в подходе Позитивной психотерапии: сначала назвать актуальный конфликт, затем найти за ним базовый и внутренний, а после вернуть человеку доступ к тем сферам жизни, из которых он сбежал. Когда макрособытие имеет масштаб катастрофы, логика не меняется: опыт работы с езидскими женщинами, пережившими геноцид, показывает, что и там метод опирается на компетентности, устойчивость и посттравматический рост, а не только на перечень повреждений.

Конфликт глазами трёх школ

Классический психоанализ видит в конфликте столкновение внутренних инстанций — влечения, запрета и требований реальности — и ищет его корни преимущественно в раннем детстве. Позитивная психотерапия остаётся психодинамической, но меняет единицу описания: вместо инстанций — актуальные способности, которые клиент узнаёт без специального языка.

Когнитивная традиция говорит не о конфликте, а о дисфункциональных убеждениях и ошибках мышления и работает с ними напрямую. Позитивная психотерапия берёт мысль не как ошибку, а как норму, усвоенную в конкретной семье и культуре, — и потому спрашивает не «насколько это рационально», а «откуда у вас это правило и кому оно принадлежало». В программной статье 1990 года Пезешкиан объяснял, что метод с самого начала строился как транскультуральный и междисциплинарный именно поэтому: то, что в одной культуре считается нормой вежливости, в другой прочитывается как неискренность.

Мифы и факты

На самом деле	Распространённый миф
Это столкновение нынешней ситуации с нормами и способностями человека	Актуальный конфликт — просто ссора или стресс
Симптом даёт накопление микротравм плюс значимое событие	Причина всегда одно крупное событие
Базовый конфликт лишь объясняет избирательность реакции	Всё решает детство, настоящее неважно
Внутренний конфликт разворачивается внутри одного человека	Внутренний и межличностный конфликт — одно и то же
Ключевой конфликт — вежливость против честности — накладывается почти на любой	Ключевой конфликт у каждого свой, уникальный
Бегство в тело, работу, контакты или фантазию — это динамика, а не содержание	Симптом и есть сам конфликт

Источники

• Peseschkian H., Remmers A. Positive Psychotherapy: An Introduction. В кн.: Positive Psychiatry, Psychotherapy and Psychology. Springer, Cham, 2020, с. 11–32. DOI: 10.1007/978-3-030-33264-8_2 · Springer
• Всемирная ассоциация позитивной и транскультуральной психотерапии. Описание метода: три принципа, четыре сферы жизни, содержание конфликта как актуальные способности. WAPP
• Dobiała E., Gulczyńska A., Małecki R. и др. Application of the Balance Model in the Analysis of Factors Responsible for Depressive Disorders among Women in the COVID-19 Pandemic. International Journal of Environmental Research and Public Health, 2022; 19(12):7361. DOI: 10.3390/ijerph19127361 · Полный текст
• American Psychological Association. APA Dictionary of Psychology: intrapsychic conflict.
• Cope T. A. Positive Psychotherapy's Theory of the Capacity to Know as Explication of Unconscious Contents. Journal of Religion and Health, 2009; 48(1):79–89. DOI: 10.1007/s10943-008-9225-7. PMID: 19229628.
• Peseschkian N. Die Bedeutung psychosozialer Normen in der ärztlichen Praxis. Die Mikrotraumen-Theorie. ZFA (Stuttgart), 1981; 57(11):817–829. PMID: 7234098.
• Peseschkian N. Positive psychotherapy: a transcultural and interdisciplinary approach to psychotherapy. Psychotherapy and Psychosomatics, 1990; 53(1–4):39–45. DOI: 10.1159/000288338. PMID: 2290904.
• Kizilhan J. I., Wenzel T. Positive psychotherapy in the treatment of traumatised Yezidi survivors of sexualised violence and genocide. International Review of Psychiatry, 2020; 32(7–8):594–605. DOI: 10.1080/09540261.2020.1809356. PMID: 33016807.
• Peseschkian N. Positive Psychotherapie: Theorie und Praxis einer neuen Methode. Fischer, Frankfurt am Main, 1977. Английское издание: Positive Psychotherapy. Theory and Practice of a New Method. Springer, Berlin, 1987.