Горе и горевание: модели, миф о пяти стадиях и когда искать поддержку

Горе — это естественная реакция на утрату того, что было по-настоящему важным: чаще всего близкого человека, но также здоровья, отношений или роли, с которой мы себя связывали. Это не сбой и не слабость, а обратная сторона привязанности: мы горюем ровно настолько, насколько любили. Больше столетия психология пытается описать этот опыт — от классических «стадий» до современных моделей, которые показывают, что путь у каждого свой. Эта статья объясняет, чем горе является с научной точки зрения, какие модели его описывают и когда стоит обратиться за поддержкой. Практические шаги самопомощи мы собрали в отдельном материале о том, как пережить потерю близкого человека, — здесь же речь прежде всего о сути явления.

Горе, траур и утрата: что есть что

В обыденной речи эти слова смешивают, но психология их различает:

• Горе (по-английски grief) — внутренняя, субъективная сторона переживания: боль, тоска, гнев, вина, оцепенение, которые приходят после утраты.
• Траур, или оплакивание (mourning), — внешнее, культурно оформленное выражение горя: обряды, траурная одежда, поминки, то, как сообщество разрешает или предписывает выражать потерю.
• Тяжёлая утрата (bereavement) — сам факт того, что человек кого-то потерял, обстоятельство, в котором он оказался.

Различие не формальное. Одну и ту же потерю двое проживут по-разному внутри и выразят по-разному снаружи — в зависимости от характера, веры и семейных обычаев. Именно поэтому не существует единственно «правильного» облика горя: и тихая сдержанность, и бурный плач могут означать одинаково глубокую привязанность. Горе захватывает человека целиком — это не только эмоции, но и телесные реакции (нарушения сна и аппетита, усталость, «ком» в груди) и сдвиги в мышлении (недоверие к случившемуся, поглощённость воспоминаниями, ощущение присутствия ушедшего).

Стадий, которых нет: почему миф о пяти стадиях ошибочен

Самая известная идея о горе — «пять стадий»: отрицание, гнев, торг, депрессия и принятие. Её сформулировала психиатр Элизабет Кюблер-Росс в книге «О смерти и умирании» (1969). Загвоздка в том, что эти стадии она описала, наблюдая за неизлечимо больными людьми, узнавшими о собственном близком конце, — а не за теми, кто потерял близкого. На горевание эту схему перенесли гораздо позже и вопреки замыслу самой автора.

Кюблер-Росс позже подчёркивала, что стадии никогда не задумывались как обязательные этапы, проходимые по очереди. Горе не движется по расписанию: человек может испытывать несколько состояний сразу, возвращаться к якобы уже «пройденному» или вовсе не переживать чего-то из перечня. Современные научные обзоры прямо предостерегают специалистов: жёсткая стадийная схема скорее вредит. Тот, чьё горе не укладывается в ожидаемую последовательность, начинает думать, что горюет «неправильно», а специалист рискует не разглядеть настоящих потребностей человека за искусственным шаблоном.

Это не значит, что в горе нет никаких закономерностей — просто они гибче, чем ступени. Поэтому психология и отошла от поиска универсальных «стадий» к моделям, которые описывают горе как процесс со своим ритмом у каждого.

Современные модели горя

Вместо универсальных стадий современная наука предлагает несколько дополняющих друг друга взглядов на то, как люди проживают потерю. Ни одна из этих моделей не претендует на истину в последней инстанции — это, скорее, разные линзы, сквозь которые видны отдельные грани одного и того же опыта, поэтому на практике их нередко совмещают.

Британский психиатр Колин Мюррей Паркс вместе с теоретиком привязанности Джоном Боулби описали горе как смену фаз: начальное оцепенение и шок, тоска и «поиск» ушедшего, дезорганизация и отчаяние, а затем — постепенная перестройка жизни. Фазы не имеют чётких границ и не обязательно идут по порядку; это описание того, что часто наблюдают, а не предписание.

Психолог Уильям Ворден переосмыслил горе как активные задачи, а не пассивные состояния, сквозь которые человека «проносит». Таких задач четыре: признать реальность утраты; прожить боль горя; приспособиться к миру, в котором ушедшего больше нет; и найти для него устойчивое место в памяти, оставаясь способным жить дальше. Такой взгляд возвращает человеку чувство действия — горевание предстаёт работой, которую можно делать, а не приговором, который нужно перетерпеть.

Самая влиятельная современная модель — двухпроцессная модель Маргарет Штрёбе и Хенка Шута (1999). Она описывает здоровое горевание как постоянное колебание между двумя режимами: ориентацией на утрату (когда человек погружается в боль, воспоминания и тоску) и ориентацией на восстановление (когда он решает новые жизненные задачи, осваивает роли, отвлекается, строит будущее). Ключевое здесь — именно осцилляция: человек то погружается в горе, то отдыхает от него, и оба режима одинаково нужны. Попытка всё время оставаться в одном из них — только в боли или только в делах — затрудняет адаптацию.

Наконец, исследования Джорджа Бонанно изменили само представление о «норме» горя. Проследив многих людей ещё до потери и после неё, он показал, что устойчивость — самая частая траектория: значительная часть людей после тяжёлой боли довольно быстро возвращается к прежнему уровню функционирования, и это не признак холодности или вытеснения чувств. Рядом с устойчивостью есть и другие пути — постепенное восстановление после выраженного горя и, заметно реже, хроническое горе, которое остаётся интенсивным надолго. Разные траектории — это разные дороги, а не «правильный» и «неправильный» способы горевать.

Горе или депрессия: как различить

Горе и депрессия пересекаются — и там, и там бывают подавленность, слёзы, потеря сна и аппетита, — но это не одно и то же. Ещё Зигмунд Фрейд в работе «Скорбь и меланхолия» (1917) разводил нормальную скорбь и болезненную меланхолию; его объяснения устарели, но сама граница осталась важной для клиники. Горе приходит волнами: острая боль накатывает, когда что-то напоминает об утрате, а между этими волнами остаётся место для тепла, воспоминаний и даже мгновений радости. Чувство собственного достоинства при этом обычно не рушится — человек тоскует по тому, кого потерял, а не обесценивает самого себя.

Депрессия же угнетает сплошь и стойко. Настроение снижено почти постоянно, а не волнами; на первый план выходят чувства никчёмности и вины, не связанные напрямую с утратой; гаснет способность радоваться чему бы то ни было. У этой стойкой утраты удовольствия есть даже отдельное название — ангедония. Важно, что горе и депрессия могут сосуществовать: потеря иногда запускает настоящий депрессивный эпизод, и современные классификации больше не «списывают» его автоматически на естественную реакцию.

Если подавленность держится неделями почти без просветов и не отступает хотя бы ненадолго, это повод присмотреться внимательнее. Сориентироваться помогает короткий тест на депрессию по шкале PHQ-9: он не ставит диагноз, но показывает, насколько выражены симптомы и стоит ли посоветоваться со специалистом.

Когда горе становится затяжным: пролонгированное расстройство горя

У большинства людей горе со временем смягчается — не исчезает бесследно, но перестаёт забирать все силы. Однако примерно у одного из десяти переживших утрату оно остаётся острым, всепоглощающим и не отпускает месяцами. Для таких случаев появился отдельный диагноз — пролонгированное расстройство горя (prolonged grief disorder). Его внесли в Международную классификацию болезней ICD-11 (код 6B42), а в 2022 году — и в обновлённый DSM-5-TR.

Речь не о том, что человек «слишком долго» грустит. Диагноз рассматривают, когда интенсивная тоска и поглощённость ушедшим длятся дольше, чем принято в культуре человека (ICD-11 ориентируется примерно на полгода, DSM-5-TR — минимум на год для взрослых), заметно нарушают жизнь и не слабеют со временем. Это не слабость характера, а состояние, которое хорошо поддаётся помощи: разработаны специальные методы психотерапии горя с доказанной в исследованиях эффективностью.

Здесь важно не впадать в тревогу и не торопить ни себя, ни близких. У горя нет дедлайна, и грусть даже спустя год после потери — это нормально. Но если боль остаётся такой же невыносимой, как в первые дни, а жизнь будто остановилась, обратиться к психологу при потере близкого — не признак слабости, а разумный способ позаботиться о себе.

Формы горя: опережающее и непризнанное

Горе не всегда начинается после утраты. Когда близкий человек неизлечимо болен, родные часто начинают горевать ещё при его жизни — это опережающее горе. Оно помогает постепенно готовиться к неизбежному, но бывает мучительно запутанным: человек чувствует вину за то, что будто «оплакивает» ещё живого.

Отдельная, часто незаметная форма — непризнанное горе (термин ввёл Кеннет Дока). Так называют утрату, которую окружение не считает достаточно «весомым» поводом для скорби: смерть бывшего партнёра, выкидыш, потеря питомца, постепенное угасание человека с деменцией, который «ещё здесь, но уже другой». Боль реальна, но человек не получает привычных сочувствия и ритуалов — и от этого горевать ещё труднее.

Понимать эти формы стоит хотя бы для того, чтобы не обесценивать ни собственное горе, ни чужое. Любая значимая утрата имеет право быть оплаканной — независимо от того, «принято» ли из-за неё горевать, и независимо от того, видит ли её боль кто-то ещё, кроме самого человека.

Мифы и факты о горе

Вокруг горя накопилось немало вредных упрощений. Вот самые распространённые — и то, что стоит за ними на самом деле:

На самом деле	Распространённый миф
«Пять стадий» описывали неизлечимо больных, а не потерявших близкого; горе не движется по расписанию	Горе всегда проходит пять стадий в строгой последовательности
У горя нет «срока годности»; длиться оно может по-разному, а связь с ушедшим часто остаётся на всю жизнь	Через год горе должно полностью исчезнуть, иначе это «застревание»
Нормальное горе — естественная реакция, а не болезнь; диагноз уместен лишь при стойком, изнуряющем течении	Горе — это просто разновидность депрессии
Устойчивость — самая частая траектория, и она не означает безразличия или вытеснения чувств	Кто внешне не «рассыпался», тот на самом деле не любил
Цель горевания — не «забыть», а найти утрате новое место в жизни и жить дальше	Горе нужно полностью «проработать» до конца и закрыть

Общий знаменатель этих мифов — представление, будто горе должно быть одинаковым для всех и завершиться «по графику». На деле оно у каждого своё — и потому так важно не мерить собственную боль чужой меркой.

Источники

• APA Dictionary of Psychology: grief, mourning, bereavement (разграничение горя, траура и тяжёлой утраты).
• Freud S. Mourning and Melancholia (1917) (историческое разграничение нормальной скорби и меланхолии). The Standard Edition, Vol. XIV: archive.org
• Stroebe M., Schut H., Boerner K. Cautioning Health-Care Professionals: Bereaved Persons Are Misguided Through the Stage Theory of Grief. Omega (Westport), 2017. DOI: 10.1177/0030222817691870 · Полный текст (PMC)
• Stroebe M., Schut H. The dual process model of coping with bereavement: rationale and description. Death Studies, 1999. DOI: 10.1080/074811899201046 · PubMed
• Bonanno G. A. Loss, trauma, and human resilience: have we underestimated the human capacity to thrive after extremely aversive events? American Psychologist, 2004. DOI: 10.1037/0003-066X.59.1.20 · PubMed
• Zisook S., Shear K. Grief and bereavement: what psychiatrists need to know. World Psychiatry, 2009. DOI: 10.1002/j.2051-5545.2009.tb00217.x · Полный текст (PMC)
• Prigerson H. G. и др. Prolonged grief disorder: Psychometric validation of criteria proposed for DSM-V and ICD-11. PLoS Medicine, 2009. DOI: 10.1371/journal.pmed.1000121 · Полный текст (PMC)
• Shear M. K. Clinical practice. Complicated grief. New England Journal of Medicine, 2015. DOI: 10.1056/NEJMcp1315618 · PubMed
• Mughal S., Azhar Y., Siddiqui W. B. Grief and Prolonged Grief Disorder. StatPearls (критерии ICD-11 6B42 и DSM-5-TR): NCBI Bookshelf
• National Cancer Institute. Grief, Bereavement, and Coping With Loss (PDQ) (опережающее горе, формы и фазы горевания): cancer.gov
• MedlinePlus (U.S. National Library of Medicine): Bereavement (нормальное горе и признаки, когда нужна поддержка).
• Worden J. W. Grief Counseling and Grief Therapy. Springer (четыре задачи горевания).