Позитум: принцип надежды и позитивная интерпретация симптома

Слово «позитивная» в названии метода Носсрата Пезешкиана чаще всего понимают не так, как задумано: слышится обещание бодрого настроя и призыв «думать хорошее». Между тем корень латинский — positum значит данное, действительное, фактическое. Позитум — угол зрения, при котором терапевт замечает не одну лишь жалобу, а весь ресурс, которым человек уже владеет, включая умение, скрытое внутри самого симптома. Из этого угла зрения выросли и три опорных принципа подхода, и его фирменный приём — позитивная интерпретация.

Что означает «позитум»

Своё нынешнее имя подход получил в 1977 году: до этого Пезешкиан называл его дифференциальным анализом, а с выходом книги «Positive Psychotherapie» закрепил новое название, взяв его не из разговорного языка, а из латыни — positum, positivus, то есть «действительное, реальное, конкретное». Цель метода Всемирная ассоциация формулирует буднично: дать клиенту увидеть не одни проблемы, но и то, чем он силён, — умения, внутренние опоры, ресурсы и перспективы.

Ключевое здесь — «не только». Позитум не отменяет жалобу и не подслащивает её. Он дополняет картину: реальны и конфликты, с которыми пришёл человек, и его умение обходиться с ними — извлекать опыт, восстанавливаться, выздоравливать. Хамид Пезешкиан в обзорной статье 2015 года формулирует это без обиняков: болезнь тоже допустимо рассматривать как способность ответить на ситуацию именно таким образом, и в ней всегда заложена попытка самоисцеления, пусть и не всегда удачная.

Путать позитум с позитивной психологией Мартина Селигмана — ошибка: у этих направлений разное происхождение, разный возраст и разная внутренняя логика. Подход Носсрата Пезешкиана сложился в Висбадене на психодинамической основе и на материале транскультуральных сравнений начиная с 1968 года; школа Селигмана выросла из исследований сильных сторон характера и благополучия уже в 2000-е. Общее слово «позитивная» — чистое совпадение, из-за которого путаница просачивается даже в научные базы данных.

Позитивный образ человека и две базовые способности

В основании позитума лежит вполне определённое антропологическое допущение: человек по своей сути добр — то есть рождается с полнотой задатков, которые требуется развить, как скрытые возможности семени. В методе они названы базовыми способностями (Grundfähigkeiten), и их две: способность любить и способность познавать. Первая отвечает за эмоциональный контакт с миром и людьми, вторая — за понимание связей, логику, обучение.

Из этих двух корней вырастает всё остальное — конкретные нормы и ценности, которыми человек пользуется ежедневно: пунктуальность, аккуратность, бережливость, доверие, терпение, нежность. В методе это актуальные способности, и именно вокруг них чаще всего вспыхивают бытовые конфликты. Теоретическое обоснование того, как способность познавать открывает доступ к неосознаваемому содержанию, подробно разобрал Тимоти Коуп в статье 2009 года.

Практическое следствие такого допущения неожиданно строгое. Если способности действительно есть у каждого, терапевт не вправе работать одним дефицитом: иначе он работает с половиной материала и выдаёт эту половину за целого человека; с этого требования начинается обучение Позитивной психотерапии.

Принцип надежды: симптом читается как способность

Первый из трёх принципов метода — принцип надежды. В психологических словарях надежду определяют как ожидание, что человека ждёт положительный опыт либо что угрожающая ситуация не осуществится или в итоге обернётся к лучшему. В методе эта установка переведена в технику: терапевт помогает увидеть смысл и функцию расстройства, а не только его тяжесть. Инструмент называется позитивной интерпретацией (positive Umdeutung) — симптом переформулируют как способность отреагировать на конфликт именно этим способом.

Классические формулировки, которые метод приводит сам:

• депрессия — способность реагировать на конфликты глубочайшей эмоциональностью;
• нарушение сна — способность быть бдительным и обходиться малым количеством сна;
• страх одиночества — потребность быть вместе с другими людьми;
• сердечные жалобы — способность принимать что-то близко к сердцу.

Здесь нужна оговорка, которую проговаривает и сам подход: это терапевтические формулировки, а не медицинские факты. Позитивная интерпретация — не диагноз и не объяснение причины болезни; это гипотеза о функции, которую симптом выполняет в жизни конкретного человека и его окружения. Пезешкиан называл это символической функцией болезни: жалоба работает как сигнал о том, что четыре сферы жизни потеряли равновесие.

Эффект, ради которого всё затевается, — смена точки обзора, и не только у клиента. Семья, годами слышавшая «он депрессивный», впервые слышит о том же человеке другую фразу, и это меняет то, как с ним разговаривают дома.

Как это звучит в кабинете

Представим клиентку тридцати четырёх лет, которая приходит с бессонницей накануне защиты крупного проекта. Дефицитарная рамка очевидна: сон нарушен, надо восстановить. Терапевт в позитум-оптике задаёт другой вопрос — что полезного делает эта бдительность? Клиентка сначала спорит: ничего полезного, она разбита. А потом добавляет сама: разве что она и правда всё проконтролировала. Дальше разговор идёт уже не о снотворном, а о цене, которую этот контроль каждый раз с неё берёт.

Представим мужчину сорока семи лет, которого кардиолог после полного обследования направил к психотерапевту: сердце здорово, жалобы остались. Формулировку «способность принимать близко к сердцу» он встречает скептически — и именно после неё впервые за полгода говорит не о кардиограмме, а о конфликте с братом из-за наследства. Симптом сработал как мост в сферу контактов, и ровно ради этого позитивная интерпретация и строится.

Третий пример — обратный. Представим женщину, которая две недели назад потеряла мать. Если терапевт на первой встрече предложит ей «способность глубоко чувствовать», она с большой вероятностью услышит обесценивание — и будет права. Горе в острой фазе не нуждается в переформулировании, ему нужно присутствие.

Чем позитум не является

Токсичный позитив требует заменить «плохое» чувство «хорошим» и на этом замолчать. Позитивная интерпретация ничего заменять не просит: печаль остаётся печалью, бессонница — бессонницей, диагноз — диагнозом. Меняется только полнота описания: к перечню потерь добавляется перечень того, что человек в этой ситуации умеет. Позитум не про настроение, а про полноту описания.

С когнитивным рефреймингом сходства больше, но мишень другая. Когнитивная реструктуризация работает с мыслью: находит искажение, проверяет его фактами, выстраивает сбалансированную альтернативу. Позитивная интерпретация работает с функцией симптома в отношениях и принадлежит психодинамической традиции — она выдвигает гипотезу о том, зачем симптом нужен человеку и его системе. Это разные инструменты под разные задачи, а не лучший и худший; сам метод сознательно встраивает техники других подходов внутрь собственного процесса.

Наконец, позитум — не диагностика и не универсальный ключ. Это установка с описанными границами применения, о которых ниже.

Три принципа: надежда, баланс, консультирование

Позитум открывает тройку принципов, однако сам по себе он не лечит. Надежда меняет угол зрения; принцип баланса подсказывает, куда этот взгляд направить: модель баланса выделяет четыре сферы, по которым распределяется энергия человека, — тело и здоровье, дело и достижения, контакты и отношения, смысл и будущее. Симптом в такой системе координат читается как знак перекоса; именно на этой модели, к примеру, построено исследование 2022 года о факторах депрессивных расстройств у женщин в период пандемии.

Замыкает тройку принцип консультирования, воплощённый в пятиступенчатой модели: наблюдение и дистанцирование, инвентаризация, ситуативное поощрение, вербализация, расширение целей. Терапия с первого шага выстроена как обучение самопомощи: клиент вместе с семьёй получает не одно лечение, а инструмент, которым продолжит пользоваться после завершения работы. Все три принципа вместе с психодинамическим аппаратом подробно разобраны у Хамида Пезешкиана и Арно Реммерса в главе 2020 года.

Истории как носители позитум-взгляда

Восточные притчи и анекдоты в этом подходе — рабочий инструмент, а не декорация: через них передаётся сам позитум-взгляд. История умеет то, что недоступно прямому толкованию, — показывает иную точку зрения как бы издалека, без обращения к клиенту напрямую, и внутреннему скептику становится просто не с кем спорить. Ещё в описании метода 1990 года Пезешкиан представлял его как транскультуральный и междисциплинарный подход, в котором материал более чем двадцати культур выполняет ровно эту функцию.

Транскультуральное сопоставление служит здесь доказательством от противного: раз одну и ту же жалобу разные культуры трактуют по-своему, дефицитарное объяснение оказывается не истиной, а лишь одной из рамок. Из этого наблюдения позитум и вырос.

Когда позитивная интерпретация вредит

Преждевременность — главный риск техники. Пока человек находится в остром аффекте, переживает недавнюю утрату или кризис, любая переформулировка слышится как «мне сообщают, что всё нормально». Позитивной интерпретации нужна хотя бы минимальная опора — рабочий альянс и способность клиента чуть отстраниться от переживания; именно поэтому наблюдение и дистанцирование стоят в пятиступенчатой модели первым шагом, а не последним, и случаи такой преждевременности регулярно разбирают на супервизиях в New Leaf Академии.

Вторая граница — обесценивание. Формулировка, произнесённая формально, «по списку», превращается в комплимент симптому и разрушает доверие быстрее, чем любая ошибочная гипотеза. Интерпретация должна вырасти из материала конкретного человека; иначе это не техника, а фраза.

Третья граница не обсуждается: суицидальные намерения и самоповреждение позитивно не переформулируют. Здесь действует другая логика — оценка риска, безопасность, при необходимости психиатрическая помощь; позитум может вернуться в работу позже, когда состояние стабилизировано. Так же не переинтерпретируют острую психотическую симптоматику и насилие.

Критика извне тоже имеет адрес. Методу ставят в упрёк малое число крупных рандомизированных испытаний по сравнению с кратко-фокусными подходами, а самому слову «позитивная» — то, что оно почти неизбежно читается как обещание оптимизма. При этом у подхода есть описанные клинические применения — от психосоматики до работы с последствиями массовой травмы, как в публикации 2020 года о терапии травмированных езидов, — и система обучения более чем в двадцати пяти странах.

Позитум как первый шаг в обучении

В подготовке специалистов позитум идёт первым не случайно: это не техника, которую можно выучить по списку, а смена привычки смотреть. Поэтому на базовом курсе Позитивной психотерапии начинают именно с него — раньше опросника, конфликтной модели и пяти шагов: пока терапевт не удерживает оба взгляда одновременно, остальные инструменты работают как механика без смысла.

Клиенту этот взгляд открывается иначе — на собственном материале. Уже на первой консультации в подходе Позитивной психотерапии разговор строится так, чтобы рядом с жалобой прозвучало и то, что человек в этой ситуации делает хорошо. Проблема от этого не становится меньше, но заметно меняется опора, с которой к ней возвращаются.

Мифы и факты о позитуме

На самом деле	Распространённый миф
Positum с латыни — «действительное, конкретное, данное»	«Позитивная» значит «думай позитивно»
Симптом признают и описывают полнее, добавляя его функцию	Позитивная интерпретация приукрашивает симптом
Это психодинамическая гипотеза о функции симптома	Это то же самое, что когнитивный рефрейминг
Метод Пезешкиана сложился в 1968–1977 годах независимо от позитивной психологии	Позитивная психотерапия — часть позитивной психологии
Острый риск и свежее горе требуют другой тактики	Позитивную интерпретацию уместно давать в любой момент
Позитум — первый из трёх принципов наряду с балансом и консультированием	Позитум и есть весь метод

Источники

• World Association for Positive and Transcultural Psychotherapy. About PPT method (термин «позитум», три принципа, примеры позитивных интерпретаций). WAPP
• APA Dictionary of Psychology: hope (психологическое определение надежды). APA
• Peseschkian H., Remmers A. Positive Psychotherapy: An Introduction. В кн.: Messias E., Peseschkian H., Cagande C. (ред.) Positive Psychiatry, Psychotherapy and Psychology. Cham: Springer, 2020: 11–32. DOI: 10.1007/978-3-030-33264-8_2 · Springer
• Peseschkian N. Positive psychotherapy: a transcultural and interdisciplinary approach to psychotherapy. Psychotherapy and Psychosomatics, 1990. PMID: 2290904 · PubMed
• Peseschkian H. Positive Psychosomatik. Erfahrungsheilkunde, 2015; 64: 1–8. (перечень позитивных интерпретаций: депрессия, страх одиночества, сердечные жалобы)
• Cope T. A. Positive psychotherapy's theory of the capacity to know as explication of unconscious contents. Journal of Religion and Health, 2009; 48(1): 79–89. DOI: 10.1007/s10943-008-9225-7 · PMID: 19229628
• Dobiała E., Gulczyńska A., Małecki R. Application of the Balance Model in the Analysis of Factors Responsible for Depressive Disorders among Women in the COVID-19 Pandemic. International Journal of Environmental Research and Public Health, 2022; 19(12): 7361. DOI: 10.3390/ijerph19127361 · PMID: 35742609
• Kizilhan J. I., Wenzel T. Positive psychotherapy in the treatment of traumatised Yezidi survivors of sexualised violence and genocide. International Review of Psychiatry, 2020; 32(7–8). DOI: 10.1080/09540261.2020.1809356 · PMID: 33016807
• Peseschkian N. Positive Psychotherapie: Theorie und Praxis einer neuen Methode. Frankfurt am Main: S. Fischer, 1977 (английское издание — 1987).