Пятиступенчатая модель терапии в Позитивной психотерапии: пять шагов, техники и задания

Начинающий психотерапевт рано или поздно упирается в один и тот же вопрос: с чего начинать вторую встречу, если на первой клиент уже всё рассказал? В Позитивной психотерапии ответ даёт пятиступенчатая модель — последовательность шагов, по которой движется и отдельная сессия, и терапия целиком: от жалобы до новых жизненных планов. Её описал немецкий психиатр иранского происхождения Носсрат Пезешкиан, и именно она превращает набор понятий метода в рабочий процесс.

Что такое пятиступенчатая модель

Пятиступенчатая модель (нем. Fünf-Stufen-Modell) — это процессуальная схема Позитивной психотерапии: работа последовательно проходит через наблюдение и дистанцирование, инвентаризацию, ситуативное ободрение, вербализацию и расширение системы целей. Всемирная ассоциация Позитивной психотерапии подаёт её как третью опору метода — принцип консультирования, рядом с принципом надежды и принципом баланса.

Ключевая особенность схемы в том, что терапия и самопомощь здесь переплетены. Ступени сформулированы так, чтобы их можно было объяснить клиенту и его семье обычными словами: человек не просто получает помощь, а учится проходить эти шаги сам и вместе с близкими. Это прямое следствие позитум-подхода: если симптом рассматривают как способность реагировать на конфликт, а не только как поломку, клиент становится участником разбора, а не объектом лечения.

Ступени не работают как шлюзы. Терапевт возвращается ко второй, когда на четвёртой всплывает новая тема, и снова ободряет, если домашний разговор сорвался. Линейность тут — учебная условность, удобная для планирования, супервизии и обучения Позитивной психотерапии, но не протокол.

Ступень первая: наблюдение и дистанцирование

Задача первого шага — создать дистанцию между человеком и симптомом. Пока клиент слит с жалобой («я тревожный», «я сломанный»), разбирать нечего: описать можно только то, на что удалось взглянуть со стороны.

Терапевт расспрашивает предельно конкретно: когда именно появляется симптом, при ком, что ему предшествует, что идёт следом. Параллельно он предлагает позитивное истолкование — гипотезу о том, что эта реакция позволяет делать или чего позволяет избежать. Типичное домашнее задание — неделю записывать ситуации без оценок и без попыток немедленно что-то изменить.

Что идёт не так: терапевт спешит с интерпретациями, и клиент слышит обесценивание вместо поддержки. Позитивное истолкование на этом этапе — рабочая гипотеза, которую проверяют вместе, а не утешительная формула.

Ступень вторая: инвентаризация

Здесь собирают материал — карту конфликта во времени и по содержанию. Ассоциация описывает этот шаг как работу с событиями последних пяти-десяти лет: тех, что совпали с появлением или обострением симптома.

Дальше подключаются инструменты метода. Распределение сил между четырьмя сферами жизни — тело, деятельность, контакты, смысл — показывает, какая сфера перегружена, а какая свернулась до нуля. Актуальные способности (аккуратность, пунктуальность, справедливость, доверие) показывают, вокруг каких качеств годами вращаются ссоры. Формализует картину Висбаденский опросник WIPPF, а домашним заданием может стать простое распределение ста процентов времени и энергии по четырём сферам.

Что идёт не так: инвентаризация вырождается в анкетирование. Если терапевт собирает данные быстрее, чем выдерживает эмоциональный контакт, клиент отвечает вежливо и закрывается.

Ступень третья: ситуативное ободрение

Третий шаг часто недооценивают, а он несёт основную тяжесть изменений: здесь учатся опираться на то, что уже работает. Ассоциация формулирует его как активацию ресурсов и умение использовать собственные прошлые успехи в разрешении конфликтов.

Вопросы звучат уже, чем кажется: не «что хорошего в вашей жизни», а «когда за последний месяц было легче — и что вы тогда делали иначе?», «что в ваших отношениях держится вопреки конфликту?». Домашнее задание — ежедневно отмечать две-три ситуации, где получилось, или вернуть одно дело из просевшей сферы.

Что идёт не так: ободрение сползает в утешение. Если терапевт переходит сюда, не выдержав первую ступень, человек слышит «не всё так плохо» — и замолкает.

Ступень четвёртая: вербализация

Четвёртая ступень выводит работу за пределы кабинета: конфликт нужно назвать вслух тому, кого он касается. В формулировке ассоциации это коммуникативные способности — умение выразить нерешённые проблемы в четырёх сферах жизни.

Сначала формулировки отрабатывают на сессии: одна тема за раз, от первого лица, без обобщений «ты всегда». Потом договариваются о времени — например, двадцать минут дважды в неделю, когда пара говорит об одной выбранной теме и не перескакивает на остальные. Итог разговора приносят на следующую встречу как материал.

Что идёт не так: вербализация без опоры на третью ступень. Пара, у которой ещё нет ни одного опыта удачного разговора, превращает домашнее задание в ссору — и терапевт получает подтверждение, что «говорить бесполезно».

Ступень пятая: расширение системы целей

Последний шаг возвращает будущее за пределами проблемы. Классический вопрос метода звучит так: чем вы займётесь, когда проблем больше не останется, и какие цели у вас на ближайшие пять лет? Ответ почти всегда обнажает сферы, свёрнутые задолго до симптома.

Домашнее задание симметрично второй ступени: расписать конкретные намерения по каждой из четырёх сфер — не «больше отдыхать», а «в четверг вечером — бассейн». Тут же обсуждают, по каким признакам человек заметит откат и что будет делать.

Что идёт не так: ступень пропускают, потому что симптом уже утих. Терапия заканчивается облегчением, человек возвращается к прежнему перекосу — и через полгода приходит с той же жалобой; такие типичные ошибки начинающих мы разбираем в Telegram-канале для психологов.

Одна сессия или вся терапия: два масштаба модели

Схема работает на двух масштабах сразу. Внутри одной встречи она задаёт микродугу: посмотрели на эпизод со стороны, собрали контекст, нашли, где получилось, сформулировали, как сказать об этом дома, договорились о следующем шаге. Внутри курса терапии те же пять шагов растягиваются на месяцы, и каждый занимает столько сессий, сколько нужно конкретному человеку.

Сам Пезешкиан описывал метод как конфликтоцентрированную краткосрочную терапию: в публикации 1990 года он называет среднюю продолжительность 15-20 сессий в зависимости от диагноза. Это тот же порядок величин, который словарь Американской психологической ассоциации относит к краткосрочной психотерапии, — работа с ограниченным фокусом и заранее оговорённым числом встреч, а не бессрочный процесс. Поэтому на базовом курсе Позитивной психотерапии модель отрабатывают не как теорию, а как способ планировать каждую конкретную встречу.

Клиент как сотерапевт: истории, притчи и самопомощь

Пезешкиан настаивал, что клиент должен стать сотерапевтом — тем, кто понимает логику шагов и применяет её вне кабинета. В работе 1991 года о транскультуральной семейной терапии он прямо описывает пятиступенчатую семейную терапию как стратегию, где терапия и самопомощь переплетены: сведения о конфликте и способах его решения получает не только пациент, но и семья.

Техническим посредником здесь выступает метод историй в психотерапии. Восточная притча даёт клиенту позицию наблюдателя: она говорит не о нём, поэтому её можно принять без сопротивления, а уже потом примерить на себя. В той же публикации 1991 года Пезешкиан описывает фантазии и притчи как рабочие средства коммуникации в краткосрочной терапии, в которую по показаниям встраиваются техники других методов.

Три воображаемых случая через пять ступеней

Представим руководительницу отдела, которая приходит с бессонницей. На первой ступени выясняется, что не спит она только в ночь перед совещанием; на второй становится видно, что за три года сфера контактов свернулась до коллег. Третья ступень находит периоды, когда сон был нормальным, — после субботних встреч с сестрой. Четвёртая выводит к разговору с руководителем об объёме отчётности. Пятая даёт план вернуть две сферы, а не просто убрать бессонницу.

Представим супругов, которые ссорились из-за быта. Инвентаризация показывает столкновение двух актуальных способностей: для неё аккуратность — знак заботы, для него экономия времени — знак ответственности. Ободрение опирается на то, что о деньгах эти двое договариваются прекрасно. Вербализация выносит домашний конфликт в разговор по расписанию, а расширение целей впервые за годы возвращает пару к общим планам.

Представим мужчину с болями в желудке, у которого гастроэнтеролог ничего не нашёл. Первая ступень даёт ключевое смещение: боль появляется в понедельник утром. Дальше модель идёт обычным путём — и заканчивается не «принятием болезни», а изменением графика и переговорами с отцом о семейном бизнесе.

Чем модель отличается от других пошаговых схем

Сравнения тут уместны, но их легко перетянуть. Фазы когнитивно-поведенческой терапии — оценка, концептуализация случая, вмешательства, профилактика рецидива — описывают прежде всего работу терапевта. Пятиступенчатая схема описывает совместный процесс, который клиенту предстоит воспроизвести самостоятельно, и потому сформулирована бытовым языком.

Ещё один сосед — транстеоретическая модель Прочаски и ДиКлементе со стадиями готовности к изменениям. Её стадии описывают готовность человека, а не действия терапевта: клиент может находиться на стадии размышлений и одновременно проходить первую ступень Позитивной психотерапии. Это разные оси, и отождествлять их не стоит.

Что говорит доказательная база

Здесь нужна честность. Пятиступенчатая модель — практическая рамка, описанная основателем метода в 1977 году и систематизированная в обзорной главе Хамида Пезешкиана и Арно Реммерса 2020 года; отдельных контролируемых испытаний именно этой последовательности шагов нет. Имеющиеся публикации — описания клинического опыта: например, применение подхода в работе с травмированными езидскими женщинами, пережившими насилие ИГИЛ, авторы строят на вторичных данных и случаях из собственной практики, а не на рандомизированном дизайне.

Отдельно стоит помнить: большинство исследований, выходящих в базах под названием positive psychotherapy, относятся к другому методу — разработке Селигмана и Рашида 2006 года на основе позитивной психологии. Общее название не делает их доказательством эффективности подхода Пезешкиана.

Начинающие чаще всего застревают между третьей и четвёртой ступенью: клиент уже видит ресурсы, но выносить конфликт в разговор ещё страшно, а терапевту кажется, что работа встала. Это типичная точка, ради которой и нужны регулярные супервизии для психолога — со стороны видно, не хватает ли ободрения или клиент просто не готов и темп стоит сбавить.

Мифы и факты

На самом деле	Распространённый миф
Ступени — фазы процесса; каждая длится столько сессий, сколько нужно	Пять ступеней означают пять встреч
К предыдущим шагам возвращаются столько раз, сколько потребуется	Ступени проходят один раз и строго по очереди
Позитивное истолкование симптома — рабочая гипотеза для проверки	Метод предлагает радоваться симптому
Модель рассчитана и на терапию, и на самопомощь вместе с семьёй	Это служебная инструкция только для терапевта
Подход Пезешкиана и одноимённый метод позитивной психологии — разные школы	Это то же самое, что позитивная психология

Источники

• Peseschkian N. Positive psychotherapy: a transcultural and interdisciplinary approach to psychotherapy. Psychotherapy and Psychosomatics, 1990;53(1-4):39-45. DOI: 10.1159/000288338 (средняя продолжительность терапии — 15-20 сессий) · PubMed
• Peseschkian H., Remmers A. Positive Psychotherapy: An Introduction. В кн.: Positive Psychiatry, Psychotherapy and Psychology. Springer, 2020, с. 11-32 (пятиступенчатый процесс терапии, семейной работы и самопомощи). Springer
• World Association for Positive and Transcultural Psychotherapy. About PPT method (принцип консультирования: формулировки пяти ступеней и вопрос пятого шага). WAPP
• APA Dictionary of Psychology: brief psychotherapy (определение краткосрочной психотерапии).
• Peseschkian N. Transkulturelle Aspekte der Familientherapie. Diskussionsforum Medizinische Ethik, 1991;(2):XI-XII (пятиступенчатая семейная терапия: терапия и самопомощь переплетены). PMID: 2038830
• Peseschkian N. Fantasien und Geschichten als Medien in der Psychotherapie. Diskussionsforum Medizinische Ethik, 1991;(11):LXIII-LXVI (притчи как средство коммуникации в конфликтоцентрированной краткосрочной терапии). PMID: 1801452
• Kizilhan J. I., Wenzel T. Positive psychotherapy in the treatment of traumatised Yezidi survivors of sexualised violence and genocide. International Review of Psychiatry, 2020;32(7-8):594-605. DOI: 10.1080/09540261.2020.1809356 (описание клинического опыта, не контролируемое испытание). PMID: 33016807
• Prochaska J. O., DiClemente C. C. Stages and processes of self-change of smoking: toward an integrative model of change. Journal of Consulting and Clinical Psychology, 1983;51(3):390-395. DOI: 10.1037/0022-006X.51.3.390. PMID: 6863699
• Peseschkian N. Positive Psychotherapie: Theorie und Praxis einer neuen Methode. Fischer, Frankfurt am Main, 1977. (первое систематическое описание метода и его пяти ступеней)