Бихевиоризм: что это, Павлов, Скиннер и почему теория жива в методах

Вся современная поведенческая терапия, дрессировка животных и даже приложения, которые «награждают» вас за полезные привычки, выросли из одного дерзкого допущения: психологию можно изучать так же точно, как физику, — наблюдая за поведением, а не за «душой». Так в начале XX века родился бихевиоризм. Сегодня его большая теория уже не господствует, но методы, которые он изобрёл, остаются среди самых действенных в психологии.

Что такое бихевиоризм простыми словами

Бихевиоризм (от англ. behavior — поведение) — направление, которое считает предметом психологии не сознание и не интроспекцию, а наблюдаемое поведение: то, что можно увидеть, измерить и воспроизвести. Это был резкий разрыв с психологией сознания XIX века, опиравшейся на самонаблюдение испытуемых. Поведение, по мнению бихевиористов, — прежде всего результат научения: связей между стимулами среды и реакциями на них. Отсюда знаменитая формула «стимул — реакция» (S — R), в которой психика нередко представала едва ли не «чёрным ящиком»: важно, что входит и что выходит, а не то, что происходит внутри. За этим стоял и сильный тезис о роли воспитания: если поведение формирует среда, человека можно «вылепить» почти каким угодно.

Различают две версии направления. Методологический бихевиоризм утверждает: наука должна изучать только внешнее поведение, а мысли и чувства выносит за скобки как недоступные объективному наблюдению.

Радикальный бихевиоризм Скиннера идёт дальше: мысли и эмоции — тоже поведение, только «внутри кожи», и подчиняются тем же законам; но подлинные причины поступков всё равно ищут в среде, а не в «разуме».

Джон Уотсон и «манифест бихевиоризма»

Официальным началом направления считают статью Джона Уотсона 1913 года «Психология глазами бихевиориста» — так называемый «манифест бихевиоризма». Уотсон провозгласил: цель психологии — предсказывать поведение и управлять им, а интроспекция («заглядывание внутрь себя») научной ценности не имеет. Позже, в книге «Бихевиоризм» (1924), он выразил веру в силу среды ещё резче: дайте ему дюжину здоровых младенцев — и из любого он вырастит кого угодно, хоть врача, хоть вора. Правда, тут же Уотсон честно оговорился, что «выходит за пределы фактов», — деталь, которую учебники обычно опускают.

В 1920 году Уотсон вместе с Розали Рейнер провели скандально известный эксперимент «Маленький Альберт»: 11-месячному младенцу показывали белую крысу и одновременно били по стальной пластине — от громкого звука ребёнок пугался. Вскоре малыш стал бояться и самой крысы, а страх распространился на другие пушистые предметы — кролика, мех, бороду Санта-Клауса. Опыт должен был доказать, что эмоциональным реакциям можно «научить». Но по нынешним меркам он недопустим: единственный ребёнок, приобретённый страх так и не убрали обратно, а попытки повторить результат провалились. Позднейшие историки показали, что учебники десятилетиями приукрашивали и искажали эту историю. Так что «Маленький Альберт» сегодня — скорее предостережение об этике опытов, чем надёжное доказательство.

Классическое обусловливание: собаки Павлова

Эмпирический фундамент бихевиоризму дал физиолог Иван Павлов. Изучая пищеварение у собак, он заметил: если нейтральный сигнал (скажем, звук метронома) раз за разом сочетать с едой, со временем сам сигнал начинает вызывать слюноотделение. Так работает классическое (условное) обусловливание:

• безусловный стимул (еда) вызывает безусловную реакцию (слюну) — это врождённый рефлекс;
• нейтральный сигнал, соединённый с едой, становится условным стимулом и сам начинает вызывать условную реакцию — слюну уже на сигнал.

Павлов описал и дальнейшую судьбу этой связи. Если условный сигнал долго подавать без еды, реакция постепенно слабеет — это угасание; но после паузы она может сама собой вернуться (спонтанное восстановление). Реакция ещё и «растекается» на похожие сигналы: близкий по тону звук вызывает больше слюны, чем далёкий (генерализация). Ключевое условие научения — сигнал должен предшествовать еде; при обратном порядке связь не образуется. Именно строгий, физиологический метод Павлова убедил Уотсона, что поведение можно изучать объективно, не обращаясь к «сознанию».

Этот механизм объясняет и реальные страхи человека: если нейтральная ситуация случайно совпала с испугом, впоследствии она сама начинает пугать — так возникают некоторые фобии. На обратном процессе, постепенном «разучивании» такой связи, строится современная поведенческая работа с тревогой.

Оперантное обусловливание: Торндайк и Скиннер

Павлов объяснял рефлексы — непроизвольные реакции на стимул. Но большую часть своего поведения человек «выдаёт» сам. Здесь пригодилась идея Эдварда Торндайка: в опытах с животными в «проблемных ящиках» он вывел закон эффекта — реакции, за которыми следует удовольствие, закрепляются, а те, за которыми следует дискомфорт, слабеют.

Эту идею развернул Беррес Скиннер, введя понятие оперантного обусловливания: поведение формируют его последствия. В придуманной им камере («скиннеровском ящике») крыса или голубь нажимали рычаг и получали еду — так учёный точно измерял, как последствия меняют частоту действий. Ключевое здесь — чётко различать четыре инструмента, которые постоянно путают:

«Положительное» и «отрицательное» означают не «хорошо» и «плохо», а добавление или убирание стимула; «подкрепление» усиливает поведение, «наказание» — ослабляет. Отсюда самая частая ошибка: отрицательное подкрепление — это не наказание. Оно, наоборот, усиливает поведение, убирая что-то неприятное (пристегнули ремень — и назойливый писк стих).

Не менее важно, по какому режиму подкрепления выдают награду. Если поощрять каждое действие, научение идёт быстро, но и угасает быстро. Если же подкреплять не всякий раз, а время от времени, поведение становится на удивление устойчивым. Самый упрямый режим — переменно-пропорциональный, когда награда приходит после непредсказуемого числа попыток: именно на нём работают игровые автоматы, потому человек снова и снова тянет рычаг.

Сложное, «неестественное» поведение Скиннер выстраивал формированием — подкреплял шаг за шагом всё более точные приближения к нужному действию, пока животное или человек не осваивали целую цепочку. Так дрессируют животных и обучают новым навыкам детей.

Мост к когниции: Толмен и Бандура

Ещё до заката направления двое исследователей показали, что одной схемы «стимул — реакция» мало. Эдвард Толмен гонял крыс по лабиринтам и увидел: животные, бегавшие вообще без награды, всё равно «выучивали» план лабиринта и сразу мчались к корму, как только он появлялся. Толмен назвал это когнитивными картами — внутренним образом пространства. Выходило, что между стимулом и реакцией всё-таки есть нечто — ожидание, цель, представление, — чего строгий бихевиоризм признавать не желал.

Второй удар нанёс Альберт Бандура. В опыте с куклой Бобо (1961) дети, которые лишь наблюдали, как взрослый бьёт куклу, позже повторяли ту же агрессию — хотя сами не получали за это никакой награды. Так появилось понятие научения через наблюдение (социального научения): мы перенимаем поведение, просто глядя на других. Позже Бандура развернул из этого целую социально-когнитивную теорию и ввёл понятие самоэффективности — веры человека в собственную способность справиться. Оба опыта сохранили бихевиористскую строгость, но вернули в психологию «внутреннее» — ожидание, цель, внимание — и стали мостом к когнитивной науке.

Упадок и когнитивная революция

Господство бихевиоризма пошатнулось в конце 1950-х. Символическим ударом стала рецензия Ноама Хомского 1959 года на книгу Скиннера «Вербальное поведение»: Хомский доказывал, что одним подкреплением невозможно объяснить, как ребёнок за считаные годы осваивает язык и строит бесконечно новые предложения из ограниченного опыта. Это, по Хомскому, требует врождённой языковой способности, а не только научения.

Стоит признать честно: речь шла скорее о поворотном моменте, чем об окончательном опровержении, — спор о том, насколько сокрушительной была та рецензия, не утих до сих пор. Так или иначе, на смену пришла когнитивная революция: психология снова заинтересовалась памятью, вниманием и мышлением — тем «внутренним», что бихевиоризм сознательно оставлял за скобками. Свою роль сыграло и появление компьютеров: разум стали представлять как систему, обрабатывающую информацию, и прежний «чёрный ящик» наконец решились открыть. Тогда же окончательно оформилась когнитивная психология, сделавшая внутренние процессы главным предметом изучения.

За что критикуют бихевиоризм

Самый громкий упрёк — игнорирование психики. Сводя богатую внутреннюю жизнь к связям «стимул — реакция», классический бихевиоризм оставлял без внимания мышление, мотивы, свободу выбора; опыты Толмена и Бандуры показали, что без «внутреннего» многое не объяснить. Второй упрёк — редукционизм и чрезмерный перенос: выводы, сделанные на крысах и голубях, автоматически распространяли на сложное человеческое поведение. Третий — жёсткий детерминизм, в котором человеку почти не остаётся места для собственной воли.

Отдельная и очень болезненная тема — этика. Опыт «Маленький Альберт» сегодня невозможно вообразить: согласия никто не спрашивал, приобретённый страх не убрали, а само «доказательство» опиралось на одного-единственного ребёнка. Наконец, бихевиоризму ставили в вину недооценку биологии: организм не «чистый лист», у него есть врождённые склонности, и даже Скиннер в итоге признавал роль эволюции. Эти замечания не перечеркнули направление, но очертили его границы. Показательно и то, что часть критики со временем принесла плоды: поведенческая терапия вобрала работу с мыслями, и на месте прежнего противостояния с «психологией внутреннего» выросла когнитивно-поведенческая традиция.

Наследие: бихевиоризм сегодня

Хотя радикальный бихевиоризм как «теория всего» отошёл, его методы не просто живы — они среди наиболее доказанных в психологии:

• прикладной анализ поведения (ABA), оформленный как дисциплина в 1968 году, — сегодня одна из самых доказательных форм помощи при аутизме;
• систематическая десенсибилизация и экспозиционная терапия при фобиях и тревоге;
• жетонные системы вознаграждений в клиниках и школах;
• дрессировка животных и приложения для выработки привычек.

Именно на классическом и оперантном обусловливании выросла поведенческая терапия: систематическую десенсибилизацию ещё в 1950-х предложил Джозеф Вольпе, и из неё развилась современная работа со страхами. Поведенческий компонент лёг и в основу когнитивно-поведенческой терапии — метода, который при тревоге и депрессии считают одним из золотых стандартов. Поэтому точнее говорить не «бихевиоризм устарел», а «его большая теория уступила, а инструменты остались».

Мифы и факты о бихевиоризме

Что часто повторяют о бихевиоризме — и что стоит за этим на самом деле:

На самом деле	Распространённый миф
Отрицательное подкрепление усиливает поведение, убирая неприятное	Отрицательное подкрепление — это наказание
Классическое обусловливание — о рефлексах, оперантное — о последствиях поступков	Классическое и оперантное обусловливание — одно и то же
Оперантные законы объясняют и повседневность человека — от привычек до зависимостей	Бихевиоризм — это только про крыс и собак в лаборатории
Методы бихевиоризма (ABA, экспозиция) активно применяют и сегодня	Бихевиоризм давно мёртв и не работает
Скиннер признавал и роль эволюции, а Уотсон сам признавался, что «выходит за пределы фактов»	Бихевиоризм отрицает биологию: человек — «чистый лист»

Источники

• APA Dictionary of Psychology: behaviorism, classical conditioning, operant conditioning, reinforcement, negative reinforcement.
• Watson J. B. Psychology as the Behaviorist Views It. Psychological Review, 1913, 20, 158–177. Полный текст
• Watson J. B., Rayner R. Conditioned Emotional Reactions (Little Albert). Journal of Experimental Psychology, 1920, 3, 1–14. Полный текст
• Pavlov I. P. Conditioned Reflexes, Lecture II (пер. G. V. Anrep). 1927. Полный текст
• Thorndike E. L. Animal Intelligence — закон эффекта. 1911. Полный текст
• Tolman E. C. Cognitive Maps in Rats and Men. Psychological Review, 1948, 55(4), 189–208. Полный текст
• Bandura A., Ross D., Ross S. A. Transmission of Aggression Through Imitation of Aggressive Models. Journal of Abnormal and Social Psychology, 1961, 63, 575–582. Полный текст
• Harris B. Whatever Happened to Little Albert? American Psychologist, 1979, 34, 151–160. Полный текст
• Miller G. A. The Cognitive Revolution: A Historical Perspective. Trends in Cognitive Sciences, 2003, 7(3), 141–144. Полный текст
• Baer D. M., Wolf M. M., Risley T. R. Some Current Dimensions of Applied Behavior Analysis. Journal of Applied Behavior Analysis, 1968, 1(1), 91–97. PMC