Ролло Мэй (1909–1994): нормальная и невротическая тревога, свобода, воля, демоническое

Психолог, который объясняет клиенту, что тревога перед крупным выбором — не поломка, а плата за свободу, пересказывает Ролло Мэя, даже не подозревая об этом. В психологию Мэй пришёл из теологии, несколько лет провёл в туберкулёзном санатории и вынес оттуда мысль, вокруг которой выстроил всю дальнейшую работу: тревога поднимается там, где под угрозой оказывается то, без чего человек перестаёт быть собой.

Стэнфордская философская энциклопедия ставит его имя рядом с Рональдом Лэйнгом, Виктором Франклом и Ирвином Яломом — среди тех, через кого философия существования вошла в психотерапию. Но сделанное им шире одной школы: он писал о насилии и близости, о мифе и творчестве, а вне кабинета отвоевал для коллег само право практиковать психотерапию. То, что называют экзистенциальной психологией, в Америке во многом начиналось с его книг.

Кто такой Ролло Мэй

Биография Мэя держится на трёх переломах, и каждый из них позже стал темой книги. Формальное начало скромное: 21 апреля 1909-го, штат Огайо, детство — в мичиганском Марин-Сити.

Первый застал его далеко от психологии. Оберлинский колледж он окончил в 1930-м, но диплом не привёл ни в какую профессию: вместе с художниками Мэй уехал в Европу, а чтобы там остаться, взял место преподавателя в Американском колледже — том, что в Салониках. К концу второго года преподавание перестало получаться, и стало ясно: менять надо не расписание. Летом он попал на школу Альфреда Адлера под Веной; техника разбора случаев его захватила, а объяснения показались слишком общими для обедневшей межвоенной Европы вокруг. За ответом Мэй пошёл туда, где предельные вопросы задают вслух: в 1936-м стал студентом нью-йоркской Юнион-теологической семинарии — не ради сана, а ради вопросов. Там завязалась дружба длиной в жизнь с теологом Паулем Тиллихом, открывшим ему Кьеркегора и Хайдеггера, и знакомство с неврологом Куртом Гольдштейном: тот считал тревогу ответом организма на катастрофу.

Второй перелом выглядел как катастрофа. Внешне всё складывалось: выучку давал Институт Уильяма Алансона Уайта (там работали Гарри Стек Салливан и Эрих Фромм), с 1946 года — собственная практика, а через три года — первая в истории Колумбийского университета степень доктора клинической психологии. Но между замыслом диссертации и её защитой Мэй слёг с туберкулёзом. Лечить болезнь было нечем, и несколько лет в санатории прошли без ответа на вопрос, выживет ли он. Читал он там Кьеркегора и Фрейда и вынес вывод, определивший всё дальнейшее: механику тревоги точнее описал венский психоаналитик, а её природу разглядел датский философ — это угроза обратиться в ничто. Диссертация вышла книгой «Смысл тревоги», год издания — 1950-й.

Третий перелом произошёл вне науки и вспоминается редко. К началу 1950-х нью-йоркские психологи больше пятнадцати лет проигрывали медикам спор о том, вправе ли они лечить словом. Мэй возглавил их небольшую группу и, как показывает историк Шлетт, переломил манеру спора: вместо оправданий — наступление. Итог — закон 1956 года: штат Нью-Йорк впервые отрегулировал профессию психолога. Человек, писавший о мужестве, применил его к цеховому вопросу.

Тревога, которая учит: главное открытие Мэя

Определение, сформулированное им в 1950-м, держится по сей день: оно описывает не симптом, а условие. Тревога поднимается, когда под удар попадает ценность, без которой человеку уже не остаться собой. Отсюда разница со страхом: у страха есть адрес — конкретная собака или экзамен, — а у тревоги адреса нет: угроза направлена не на вещь, а на опору, на которой держится «я».

Второе различение, ради которого Мэя и цитируют, делит тревогу надвое. Одну он называл нормальной и ставил ей три условия: соразмерность угрозе, отсутствие внутреннего конфликта в основании и то, что человеку не приходится городить защиты, лишь бы её выдержать. Невротический вариант устроен зеркально: несоразмерен, вырастает из конфликта, держится на защитах — и всё равно оборачивается симптомами.

Различие тут не в силе переживания, а в его устройстве. Нормальная тревога редко бывает драматичной и легко ускользает от внимания — но именно она сопровождает каждый шаг, где человек выбирает и рискует. Словарь Американской психологической ассоциации описывает близкое понятие экзистенциальной тревоги в той же логике: напряжение от свободы выбирать, от необходимости отвечать за последствия и от понимания, что жизнь конечна.

Сюда же Мэй добавил наблюдение, заметное скорее в кабинете, чем в теории: тревога и враждебность подпитывают друг друга по кругу, и первой, судя по его записям, чаще оказывается тревога.

Оговорка, которой сам он не делал: перед нами рамка для размышления, а не инструмент самодиагностики. Если напряжение держится неделями, сужает жизнь и не отпускает даже тогда, когда снаружи ничто не угрожает, разбираться стоит со специалистом. Как это переживается на сломе жизненных этапов, показано в материале об экзистенциальном кризисе.

Любовь, воля и интенциональность

Книга 1969 года, соединившая в заглавии любовь с волей, разошлась лучше остальных — и чаще разочаровывала тех, кто ждал трактата о чувствах. Две темы Мэй свёл намеренно, считая их взаимозависимыми: любовь без воли сползает в сентиментальность, воля без любви — в манипуляцию.

Само чувство он разложил на четыре слоя западной традиции: секс как влечение; эрос как сила, которая тянет создавать и соединять; филия как дружеская привязанность; агапе как забота без расчёта на отдачу. В живом чувстве есть все четыре, разнится пропорция. Отсюда резкий диагноз сексуальной революции: техника вытеснила встречу, и общество, сбросившее викторианские запреты, тут же выстроило новое пуританство — отчуждение человека от собственной телесности.

Под волей Мэй видел слой глубже намерения и назвал его интенциональностью. Это структура, придающая опыту значение: не пассивное вбирание мира, а способ, которым человек одновременно видит мир и участвует в его создании. Вывод прямой: сильная тревога разрушает интенциональность. В остром тревожном состоянии не выходит ни надеяться, ни планировать, ни обещать — сознание сжимается до узкой полосы и пережидает опасность.

Демоническое, насилие и творчество

Самое спорное понятие Мэя — демоническое: любая природная функция, способная завладеть человеком целиком. Злом по определению оно не является: бывает и разрушительным, и творческим, чаще всего тем и другим сразу; сам Мэй сопоставлял его с юнговской тенью. Пример он нашёл в собственной болезни: пока он оставался покорным и «невинным», туберкулёз распоряжался его телом как хотел, а выздоровление началось, когда он позволил себе ярость и волю к жизни.

Отсюда же его взгляд на насилие. В книге 1972 года Мэй доказывал, что насилие рождается из бессилия и апатии: человек, чувствующий себя ничтожным и лишённый законного способа заявить о себе, однажды заявляет о себе ударом. Требование искоренить агрессию он считал опасным.

Поздние книги посвящены творчеству и мифу. В 1975 году Мэй настаивал: творчеству нужны не безграничные возможности, а пределы — сознание рождается из сопротивления границе, прежде всего границе смерти. А работа 1991 года определяет миф предельно просто: способ придать смысл бессмысленному миру; утрату же общих мифов он считал причиной, по которой на Западе понадобилась психотерапия.

Что говорит современная наука

Главная претензия к Мэю та же, что и ко всей традиции, из которой он вырос: его понятия трудно операционализировать. Стэнфордская философская энциклопедия описывает экзистенциализм как движение, отвергающее систематизацию и классификацию, — а то, что не укладывается в систему, плохо поддаётся проверке. Мэй это понимал и спорил с обоими полюсами тогдашней психологии: отвергал попытку Скиннера объяснить человека стимулами и реакциями, но и гуманистическую психологию упрекал за утраченный интерес к иррациональному, агрессии и враждебности.

Эмпирическая проверка экзистенциальных терапий всё же существует. Мета-анализ Воса, Крейга и Купера (2015) охватил 21 рандомизированное испытание; в расчёты вошли 15 исследований и 1792 участника. Картина неровная: терапии, сосредоточенные на смысле, дали большой эффект на осмысленность жизни и умеренный — на тревогу с депрессией; поддерживающе-экспрессивная терапия повлияла на симптомы слабо, а экспериенциально- и когнитивно-экзистенциальные вмешательства значимого эффекта не дали вовсе. Авторы предупреждают: исследований мало, качество невысоко, и уверенно говорить пока можно лишь о структурированных программах для соматически больных.

Отдельная судьба досталась главному различению Мэя. Клиническая психология пришла к похожей рамке своим путём: в учебниках тревогу описывают как естественную часть жизни, на умеренном уровне помогающую действовать наилучшим образом, и отделяют от неё тревожные расстройства — избыточные и неуправляемые. Границу провели почти там же: Мэй вывел её из философии, наука — из клиники.

Не выдержала проверки претензия на универсальность объяснения: невротическая тревога выводится из ранних отношений с родителями лишь в одной линии более сложной модели, где биологические и психологические факторы работают вместе со стрессом. Против такой осторожности Мэй вряд ли возражал бы: он предостерегал не от измерения, а от привычки за измерениями терять живого человека.

Наследие

Главный его вклад — не написанное, а переведённое. Сборник «Существование» Мэй собрал в 1958-м вместе с Эрнестом Энджелом и Анри Элленбергером: англоязычный читатель впервые получил системное изложение европейского экзистенциального анализа, прежде всего работ Людвига Бинсвангера. Годом позже Мэй с Абрахамом Маслоу, Карлом Роджерсом и Гордоном Олпортом провёл на съезде американских психологов симпозиум об экзистенциальной психологии, из которого выросла отдельная книга. Эти два шага и сделали европейское направление американским.

Стэнфордская энциклопедия отмечает устойчивое влияние экзистенциальной мысли на профессии, связанные со здоровьем, — от психотерапии до феноменологической психопатологии; в одном ряду с Мэем там стоит Виктор Франкл. О самом Мэе-практике свидетельств немного; одно из них — статья Пола Кедди, для которого анализ у Мэя стал поворотным моментом жизни.

Сегодня подход живёт не доктриной, а манерой задавать вопросы: с чем человек не хочет встречаться, от какой свободы отказывается, какой выбор откладывает. Так устроена и экзистенциальная терапия — работа не с устранением тревоги, а с тем, о чём она свидетельствует. Умер он осенью 1994-го в Калифорнии.

Главные работы

• 1939 — «Искусство консультирования»: на стыке пасторства и психологии.
• 1950 — «Смысл тревоги»: диссертация, разводящая нормальную и невротическую формы.
• 1953 — «Человек в поисках себя»: интеграция личности и выбор.
• 1958 — «Существование» (с Э. Энджелом и А. Элленбергером): экзистенциальный анализ приезжает в США.
• 1969 — «Любовь и воля»: любовь, воля, интенциональность.
• 1972 — «Власть и невинность»: насилие из бессилия.
• 1975 — «Мужество творить»: творчество и пределы.
• 1991 — «Крик о мифе»: миф как способ осмыслить мир.

Мифы и факты о Ролло Мэе

На самом деле	Распространённый миф
Нормальную тревогу Мэй считал спутницей свободы	Мэй учил, что от тревоги надо избавляться
Экзистенциальный анализ сложился в Европе, а Мэй открыл его Америке	Мэй придумал экзистенциальную терапию с нуля
Демоническое — любая сила, способная завладеть человеком; бывает и творческой	«Демоническое» у Мэя означает зло внутри человека
Доставалось от него и бихевиоризму, и гуманистической психологии	Мэй был гуманистическим психологом без оговорок
Эффекты экзистенциальных терапий подтверждены лишь частично	Экзистенциальная терапия доказанно самая действенная

Пример из жизни

Представим тридцатипятилетнюю женщину, которой предложили работу в другой стране. Решение нужно принять за две недели, и всё это время не отпускает ощущение края: сердце частит, сон пропал. К психологу она приходит с просьбой «убрать тревогу, чтобы спокойно всё взвесить». Специалист в логике Мэя тревогу не убирает, а проверяет пропорцию: соразмерна ли реакция угрозе, нужны ли защиты, стоит ли за напряжением конфликт.

Пропорция соблюдена: ставки действительно высоки. И разговор меняет направление. Вместо «как перестать бояться» появляется вопрос, какой ценности касается решение, — и женщина впервые произносит вслух: близость с родителями, которую переезд сделает редкой. Тревога оказывается сигналом о границе её свободы. Уехать или остаться — вопрос открытый; важно, что решение впервые будет её собственным.

Источники

• Kelland M. Rollo May and Existential Psychology. В кн.: Personality Theory in a Cultural Context, глава 9.4, LibreTexts (биография: Оберлин 1930, Американский колледж в Салониках, летняя школа Адлера, семинария 1936 и дружба с Тиллихом, Институт Уильяма Алансона Уайта, первая докторская степень по клинической психологии в Колумбийском университете в 1949 году, туберкулёз и санаторий; нормальная и невротическая тревога, враждебность, интенциональность, демоническое, симпозиум 1959 года). LibreTexts
• Aho K. Existentialism. Stanford Encyclopedia of Philosophy, 2023 (экзистенциализм как отказ от систематизации; влияние на психотерапию через Лэйнга, Мэя, Франкла и Ялома; тревога, свобода и конечность как «данности» существования; устойчивое влияние на профессии, связанные со здоровьем). SEP
• APA Dictionary of Psychology: existential anxiety (тревога, связанная со свободой выбора, ответственностью за последствия и осознанием неизбежности смерти; смежные статьи «existential psychology», «existential psychotherapy», «intentionality», «neurotic anxiety»).
• Barlow D. H., Ellard K. K. Anxiety and Related Disorders. Noba Textbook Series: Psychology, Бостонский университет (тревога как естественная часть жизни, на нормальном уровне помогающая действовать наилучшим образом; тревожные расстройства как избыточная и неуправляемая тревога; сочетание биологических и психологических факторов со стрессом). Noba Project
• Vos J., Craig M., Cooper M. Existential therapies: a meta-analysis of their effects on psychological outcomes. Journal of Consulting and Clinical Psychology, 2015; 83(1):115–128. DOI: 10.1037/a0037167 · PMID: 25045907 (21 рандомизированное испытание, 15 исследований с уникальными данными, 1792 участника; терапии смысла — d = 0,65 на осмысленность жизни и d = 0,47 на психопатологию; поддерживающе-экспрессивная терапия — d = 0,20; экспериенциально- и когнитивно-экзистенциальные вмешательства — без значимого эффекта; малое число и невысокое качество исследований).
• Schlett J. When Rollo May's "little band" of New York psychologists fought back against organized medicine's attempts to control psychotherapy. History of Psychology, 2022; 25(1). DOI: 10.1037/hop0000198 · PMID: 34968100 (более 15 лет неудач с лицензированием психологов в штате Нью-Йорк; Мэй возглавил кампанию в 1952 году и сделал её наступательной; закон 1956 года).
• Keddy P. My experience with psychotherapy, existential analysis and Jungian analysis: Rollo May and beyond. Journal of Clinical Psychology, 2011; 67(8). DOI: 10.1002/jclp.20820 · PMID: 21647884 (свидетельство пациента об экзистенциальном анализе у Ролло Мэя как о поворотном моменте жизни и мышления).
• May R. The Meaning of Anxiety. New York: Ronald Press, 1950 (докторская диссертация Колумбийского университета; определение тревоги через угрозу ценности, существенной для существования личности; три условия нормальной тревоги; круг «тревога — враждебность»).
• May R., Angel E., Ellenberger H. F. (ред.) Existence: A New Dimension in Psychiatry and Psychology. New York: Basic Books, 1958 (сборник с двумя вводными работами Мэя и текстами Людвига Бинсвангера, представивший экзистенциальный анализ англоязычной аудитории).