Домашнее насилие: виды, цикл, почему трудно уйти и как выйти безопасно

«Он меня не бьёт», часто начинает женщина на первой консультации, и дальше час рассказывает о контроле над деньгами, запрете видеться с подругами, унижениях перед детьми и страхе возвращаться домой. Домашнее насилие редко начинается с удара и ещё реже им ограничивается. Это система, в которой один человек постепенно отбирает у другого свободу, безопасность и ощущение собственной нормальности, а окружение тем временем видит «обычную семью со сложным характером».

В этой статье разберём, чем насилие отличается от конфликта, какие четыре его вида признаёт закон, почему пострадавшие возвращаются к обидчику, какие признаки указывают на смертельную опасность, как выйти из отношений без риска для жизни и что показывают исследования о восстановлении. Если вы узнаёте свою ситуацию уже в этих строках, есть смысл читать дальше не в одиночестве: разобраться, что происходит, и составить план безопасности легче со специалистом. Ориентировочно оценить, есть ли в ваших отношениях признаки насилия, можно с помощью теста на абьюз в отношениях — анонимного опросника ABI.

Чем насилие отличается от ссоры

В каждой семье ссорятся, и не каждая ссора является насилием. Разницу точнее всех описал американский социолог Майкл Джонсон: по его типологии, подтверждённой в 2006 году на данных общих и кризисных выборок, существуют принципиально разные явления. Ситуативное насилие в паре возникает в конфликте, когда один или оба партнёра срываются на крик или толчок, но никто не пытается систематически контролировать другого; именно оно преобладает в опросах населения. Интимный терроризм иной: один человек применяет насилие вместе с контролем, а второй не контролирует никого; именно эта форма доминирует среди тех, кто обращается в приюты и полицию. Джонсон описал и сопротивление насилию, когда пострадавший отвечает силой, не контролируя партнёра. Определить, какая из этих ситуаций ваша, помогает психолог, работающий с абьюзивными отношениями, потому что изнутри разницу между «мы оба срываемся» и «меня контролируют» увидеть труднее всего.

Ключевое слово здесь не «удар», а «контроль». Британские исследователи Эван Старк и Мэрианн Хестер, добившиеся признания принудительного контроля отдельным преступлением в Англии и Шотландии, подчёркивают: принудительный контроль не является видом насилия, но именно уровень контроля предсказывает худшие последствия, в том числе насилие после разрыва и сексуальные нападения. Анализ британского национального опроса показал ту же асимметрию: ситуативные стычки между мужчинами и женщинами случаются примерно одинаково часто, а контролирующее насилие резко гендерно неравно, и пострадавшими в нём преимущественно являются женщины. Поэтому ключевой вопрос не «поднял ли он руку», а «могу ли я свободно распоряжаться своими деньгами, временем, телом и отношениями». Портрет человека, который строит семью на таком контроле, мы описали в статье о домашнем деспоте.

Четыре вида насилия, которые признаёт закон

Закон 2017 года впервые разложил домашнее насилие на четыре вида и описал каждый, и это имеет практическое значение: большинство пострадавших не называют насилием то, после чего не остаётся синяков.

К физическому насилию закон относит значительно больше, чем побои. Пощёчина «в воспитательных целях», толчок к стене, щипки и пинки, которые «не считаются», запертые двери, чтобы жена не вышла из дома, или отказ вызвать скорую человеку, которому стало плохо, всё это в определении есть, как и оставление в опасности. Критерием является не синяк, а действие против тела и воли другого человека.

Сексуальное насилие в семье закон описывает без исключений для брака: любое действие сексуального характера без согласия взрослого человека является насилием независимо от того, кто его инициирует, муж или посторонний. В отношении ребёнка согласие не имеет значения вообще, а отдельно названы принуждение к сексу с кем-то третьим и сексуальные действия на глазах у ребёнка. «Супружеского долга» в законе не существует.

Психологическое насилие описано подробнее всего, и не случайно: именно его труднее всего доказать. Речь об оскорблениях и унижении, угрозах, в том числе в адрес близких, запугивании, преследовании, контроле над тем, рожать ли ребёнка, и любых других действиях, ограничивающих волю человека, при условии, что они породили страх за безопасность, эмоциональную неуверенность, беспомощность или нанесли вред психическому здоровью. Иными словами, важна не форма слов, а их эффект. Это самый распространённый и наименее заметный вид, и мы посвятили ему отдельную статью об эмоциональном насилии с перечнем 15 признаков.

Экономическое насилие означает, что человека лишают средств к существованию или контроля над ними: отбирают деньги или документы, не дают пользоваться жильём и имуществом, оставляют без еды или одежды, не пускают лечиться, запрещают работать или учиться либо, наоборот, заставляют работать, бросают без ухода того, кто в нём нуждается. В международном обзоре 46 исследований с шести континентов эту форму назвали невидимой: её редко распознают даже сами пострадавшие, а отсутствие собственных денег и документов является одной из главных причин, почему человек физически не может уйти.

Кого защищает закон и кто может быть пострадавшим

Действие законодательства распространяется не только на супругов. Закон перечисляет бывших супругов, помолвленных, людей, которые живут или жили одной семьёй без брака, родителей и детей, дедов и внуков, отчимов и падчериц, братьев и сестёр, опекунов и подопечных, приёмные семьи, а также других родственников и людей, связанных общим бытом. Совместное проживание на момент насилия не является обязательным условием: бывший муж, который угрожает через два года после развода, подпадает под ту же норму.

Пострадавшими бывают и мужчины. Это менее распространено, но не редкость: в национальном американском опросе 2011 года тяжёлое физическое насилие от партнёра пережили 22,3 процента женщин и 14 процентов мужчин, другие формы сексуального насилия от партнёра 15,8 процента женщин и 9,5 мужчин, преследование со стороны партнёра 9,2 процента женщин и 2,5 мужчин. Мужчинам признаться труднее, потому что стыд двойной, и именно поэтому цифры по ним, вероятнее всего, занижены. Исследования психических последствий показывают повышенный риск депрессии у пострадавших мужчин так же, как у женщин.

Насколько это распространено: мир и Украина

По оценкам ВОЗ, опубликованным в 2023 году, примерно каждая третья женщина в мире, 31,6 процента, или 840 миллионов, подверглась физическому или сексуальному насилию от партнёра либо сексуальному насилию от постороннего человека. Каждая четвёртая женщина в возрасте от 15 до 49 лет, у которой когда-либо был партнёр, 25,8 процента, пережила от него физическое или сексуальное насилие. Насилие начинается рано: каждая четвёртая женщина в возрасте от 15 до 24 лет, у которой были отношения, уже подверглась насилию от партнёра к середине третьего десятка. За последние двадцать лет среднегодовое снижение составило лишь 0,2 процента.

В Украине статистика растёт, и это, по словам самого МВД, является признаком не только распространённости, но и того, что люди стали чаще обращаться. В 2023 году Национальная полиция зарегистрировала более 291 тысячи заявлений и сообщений о домашнем насилии, на 20 процентов больше, чем в 2022 году; количество уголовных производств выросло на 80 процентов, с 1 498 до 2 701, административных правонарушений выявлено более 163 тысяч. По данным ежегодного доклада Уполномоченного по правам человека, в течение 2024 года в ответственные органы поступило 181 904 обращения о домашнем насилии, 141 836 из них от женщин; полиция вынесла 101 375 срочных запретительных предписаний, суды выдали 2 179 ограничительных предписаний, а на профилактическом учёте состояло более 103 тысяч обидчиков. Это только те, кто обратился.

Цикл насилия: почему всё повторяется по кругу

В 1979 году американский психолог Ленор Уокер описала цикл, который до сих пор узнаёт большинство пострадавших. Напряжение нарастает: придирки, раздражение, холодность, и человек «ходит по яичной скорлупе», стараясь не спровоцировать. Затем вспышка, острый инцидент насилия. Потом раскаяние и «медовый месяц»: извинения, цветы, обещания, нежность, в которую хочется верить. И затишье, которое с каждым кругом становится короче, пока не начнёт копиться новое напряжение.

Исследование 22 женщин в городском приюте показало, когда именно пострадавшие чаще всего просят о помощи: из 321 такого обращения 88 процентов пришлись на «окно» между вспышкой и раскаянием. То есть после инцидента, пока обидчик ещё не начал извиняться, у человека есть короткий период ясности, и именно тогда важно, чтобы рядом был кто-то, кто подхватит. Дальше окно закрывается: извинения работают, и женщина снова верит, что «он изменился».

Канадские исследователи Дональд Даттон и Сьюзен Пейнтер предложили объяснение, почему извинения так хорошо работают. Они обследовали 75 женщин, недавно вышедших из абьюзивных отношений, и обнаружили, что сила привязанности к обидчику через полгода после разрыва уменьшилась лишь на 27 процентов, а прерывистость насилия, чередование боли и тепла, вместе с общим уровнем насилия и неравенством власти объясняла 55 процентов этой привязанности. Иными словами, чем непредсказуемее обидчик меняет жестокость на нежность, тем прочнее связь, и эта зависимость не является признаком слабости характера. Об этом механизме мы подробно писали в статье о травматической привязанности.

Почему так трудно уйти

Вопрос «почему она не уходит» звучит с упрёком, хотя правильно поставленный он звучит иначе: «что именно её удерживает». Обзор исследований о выходе из абьюзивных отношений показывает, что выход предсказывают сразу два типа факторов, материальные и психологические. Деньги, жильё, документы, работа, к которой обидчик годами не подпускал. Дети, которых страшно оставить с ним и страшно забрать «без ничего». Привязанность, описанная выше. Страх, который, как мы увидим дальше, вполне обоснован, потому что именно момент разрыва является самым опасным. И стыд, подпитываемый окружением, которое спрашивает «а что ты сделала».

Тот же обзор показывает, что выход является не событием, а процессом: пострадавшие проходят несколько сдвигов в понимании того, что с ними происходит, прежде чем уйти навсегда. И фиксирует парадокс: у женщин, которые только что вышли из отношений, психологическое состояние иногда хуже, чем у тех, кто ещё внутри, потому что исчезает привычная структура, появляются страх, нехватка ресурсов и одиночество. Это не аргумент оставаться, а аргумент выходить с поддержкой. Роль в этом играет и выученная беспомощность: когда годами ни одно действие не меняет ситуацию, мозг перестаёт искать выход даже тогда, когда он появляется.

Что насилие делает с психикой

Последствия домашнего насилия для психики изучены, пожалуй, лучше любого другого его аспекта, и цифры однозначны. Метаанализ Жаклин Голдинг, объединивший исследования женщин, переживших насилие от партнёра, дал такие средние показатели: посттравматическое стрессовое расстройство у 63,8 процента, депрессия у 47,6, суицидальные мысли или попытки у 17,9, злоупотребление алкоголем у 18,5. Шансы иметь эти расстройства у пострадавших были в 3,5–5,6 раза выше, чем у остальных женщин, и чем тяжелее было насилие, тем выше становился риск депрессии и посттравматического расстройства.

Британский систематический обзор 41 исследования показал связь с другой стороны: среди женщин с депрессивными расстройствами шансы иметь опыт насилия от партнёра в 2,8 раза выше, с тревожными расстройствами в 4,1, с посттравматическим расстройством в 7,3 раза; повышенные шансы выявлены и у мужчин, и для всех диагностических категорий, включая психозы. А обзор 16 продольных исследований с 36 163 участниками, отслеживавший людей во времени, показал направление связи: насилие от партнёра почти вдвое повышало риск появления депрессивных симптомов у женщин и было связано с попытками самоубийства, а депрессия, в свою очередь, почти вдвое повышала риск стать жертвой нового насилия. Замкнутый круг, в котором каждый виток делает выход труднее.

Тело страдает вместе с психикой. Обзор в The Lancet перечисляет последствия, задокументированные контролируемыми исследованиями: травмы, хроническая боль, желудочно-кишечные и гинекологические расстройства, инфекции, передающиеся половым путём, депрессия и посттравматическое расстройство; насилие от партнёра фиксировали в 3–13 процентах беременностей в разных странах, и оно вредило и матери, и ребёнку. Сама Ленор Уокер в более поздних работах рассматривала синдром пострадавшей женщины как подкатегорию посттравматического стрессового расстройства, и именно поэтому восстановление после насилия почти всегда требует психотерапии посттравматического стрессового расстройства, а не только «поддержки и времени».

Дети, которые видят насилие

Родители часто успокаивают себя тем, что дети «ничего не видят» или «ещё малы, чтобы понять». Исследования этого не подтверждают. Метаанализ 118 исследований показал, что дети, ставшие свидетелями насилия между родителями, имеют значительно худшие психологические показатели, чем дети из семей без насилия, а самый поразительный результат другой: свидетели насилия не отличались по последствиям от детей, которых били самих. Наибольшую уязвимость исследователи зафиксировали у дошкольников, то есть именно у тех, кто якобы «не понимает». Другой метаанализ 41 исследования подтвердил связь между наблюдением насилия и эмоциональными и поведенческими проблемами детей, а если к наблюдению добавлялось насилие в отношении самого ребёнка, проблемы возрастали ещё больше.

Эти дети вырастают с убеждением, что любовь и страх ходят вместе. Часть из них во взрослом возрасте воспроизводит знакомый сценарий, часть годами лечит последствия детской травмы, не связывая её с тем, что «просто слышала ссоры за стеной». Поэтому «остаюсь ради детей» в ситуации насилия является, к сожалению, аргументом наоборот.

Признаки смертельной опасности

Домашнее насилие является одной из главных причин убийств женщин, и у него есть предвестники. Исследование в 11 городах США сравнило 220 случаев убийства женщин партнёрами с 343 женщинами, которые подвергались насилию, но остались живы. Самыми сильными факторами риска оказались доступ обидчика к огнестрельному оружию и предыдущие угрозы оружием, наличие в доме его неродного ребёнка и разрыв отношений, особенно с контролирующим партнёром. Значимыми были также преследование, принуждение к сексу и насилие во время беременности, а самым опасным сценарием в момент инцидента оказался уход женщины к другому партнёру. Снижали риск два обстоятельства: пара никогда не жила вместе, а обидчика раньше уже задерживала полиция за домашнее насилие.

На основе этих данных автор исследования Жаклин Кэмпбелл создала опросник оценки опасности, который на независимой выборке 194 попыток убийства показал высокую точность предсказания. Практически это значит: если обидчик угрожает убить вас или себя, имеет доступ к оружию, следит за вами после разрыва, душил вас хотя бы раз, угрожает детям, а насилие усиливается, эта ситуация требует не «разговора по-взрослому», а немедленного плана безопасности и полиции. О том, как действовать, когда бывший не отпускает и следит, мы отдельно писали в статье о сталкинге.

Как выйти безопасно: план

Разрыв является самым опасным периодом, поэтому выход планируют, а не импровизируют. Вот шаги, которые советуют и кризисные службы, и исследования.

Соберите документы и деньги. Паспорт, свидетельства о рождении детей, банковские карты, медицинские документы, ключи; копии сделайте заранее и оставьте у надёжного человека. Если есть возможность, откладывайте небольшую сумму на счёт, о котором обидчик не знает.

Договоритесь о безопасном месте и кодовом слове. Кто примет вас с детьми среди ночи, и как вы дадите знать, что нужна помощь, не говоря этого прямо. Предупредите этого человека заранее.

Продумайте цифровую безопасность. Смените пароли, отключите общую геолокацию и общие облака, проверьте телефон на приложения для слежки. Общайтесь о плане с устройства, к которому обидчик не имеет доступа.

Документируйте насилие. Фото травм и повреждений, скриншоты угроз, даты и обстоятельства, медицинские справки. Эти записи станут основой для заявления в полицию и для суда, а ещё помогут вам самим не забыть, что происходило, когда наступит очередное «затишье».

Не сообщайте обидчику о решении уйти заранее и не оставайтесь с ним наедине в момент выхода. Опыт кризисных служб и исследования риска убийства совпадают: объявление о разрыве является моментом наивысшей опасности. Если есть угроза, обращайтесь в полицию по номеру 102 до, а не после.

Найдите поддержку. Кокрейновский обзор 13 исследований с 2 141 участницей показал, что интенсивная адвокация, то есть сопровождение специалиста продолжительностью более 12 часов, уменьшала тяжёлое физическое насилие в отношении женщин, вышедших из приюта, через два года после вмешательства, а даже краткая адвокация в медицинских учреждениях уменьшала частоту депрессии. Сопровождение, при котором один человек помогает с правами, ресурсами, направлениями, оценкой рисков и планом безопасности, является не роскошью, а лучше всего проверенным способом помощи.

Правовая защита в Украине

Закон «О предотвращении и противодействии домашнему насилию» даёт пострадавшим два главных инструмента, и о них лучше знать до того, как они понадобятся. Первый работает мгновенно и без суда. Срочное запретительное предписание выносит полиция на месте, когда приезжает на вызов и видит реальную угрозу жизни или здоровью: обидчик обязан уйти из жилья, не имеет права возвращаться в него и в любой форме выходить с вами на контакт. Действует такое предписание до десяти суток, и этого времени обычно хватает, чтобы обратиться в суд. Второй инструмент судебный: ограничительное предписание на срок от одного до шести месяцев, которое суд может продлить ещё максимум на полгода. Суд выбирает из перечня мер: не жить в общей квартире, не подходить ближе определённого расстояния к вашему дому, работе или школе детей, не искать вас и не преследовать, не писать и не звонить, в том числе через знакомых, а также ограничить общение с ребёнком. Подать заявление можете вы сами или ваш представитель; если пострадал ребёнок, это могут сделать родители, бабушка или дедушка, совершеннолетние брат или сестра, отчим или мачеха либо орган опеки.

Уголовная ответственность наступает, когда насилие систематическое: статья 126-1 Уголовного кодекса наказывает умышленное повторяющееся физическое, психологическое или экономическое насилие в отношении партнёра или члена семьи, из-за которого человек страдает, болеет, теряет трудоспособность, попадает в эмоциональную зависимость или живёт хуже, чем мог бы. Сексуальное насилие преследуется по отдельным статьям кодекса. Разовые эпизоды и нарушение срочного предписания наказывают административно по статье 173-2 Кодекса об административных правонарушениях. Ратификация Стамбульской конвенции в 2022 году закрепила эти обязательства государства ещё и на международном уровне. Всё это ориентир, а не юридическая консультация: конкретную ситуацию стоит обсудить с юристом.

Куда обращаться. Если опасность прямо сейчас, полиция 102. Если нужно посоветоваться, понять свои права или найти помощь в своём регионе, работают две бесплатные круглосуточные линии: правительственная 1547, где консультируют психологи и юристы, и Национальная линия по предупреждению домашнего насилия, 0 800 500 335 со стационарного или 116 123 с мобильного; обе анонимные. Бесплатную юридическую помощь оказывает система правовой помощи по номеру 0 800 213 103. А когда говорить вслух опасно, Национальная полиция принимает письменные обращения через свои Telegram-боты @police_helpbot и @Non_Violence_Bot.

Восстановление после насилия: как помогает психотерапия

Выйти из отношений — половина пути. Дальше нужно вернуть себе способность спать, доверять, принимать решения и не вздрагивать от голоса за спиной. Самый полный обзор психологических методов для женщин, переживших насилие от партнёра, включил 33 исследования с 5 517 участницами и пришёл к выводу, что психотерапия вероятно уменьшает депрессию и может уменьшать тревогу; в отношении посттравматических симптомов и повторного насилия доказательств пока недостаточно, но и вреда терапия не наносила. Практический вывод исследователей другого обзора из 98 исследований: работает сочетание информирования о природе насилия и правах, помощи с ресурсами, оценки рисков, плана безопасности и, что важно, прочного терапевтического альянса, то есть отношений со специалистом, в которых вам верят.

Есть и то, чего делать не стоит. Семейная или парная терапия вместе с обидчиком, пока насилие продолжается, не является форматом помощи: в кабинете пострадавшая не может говорить открыто, а после сессии остаётся наедине с человеком, на которого только что «пожаловалась». Сначала безопасность, потом индивидуальная работа с последствиями, и лишь если обидчик прошёл программу для обидчиков и насилие прекратилось, можно обсуждать что-то совместное. Многим женщинам легче начинать эту работу с женским психологом, которая понимает специфику опыта и не требует объяснений, почему «просто уйти» не было просто.

Терапия после насилия обычно движется от стабилизации к переосмыслению: сначала сон, тело, базовое ощущение безопасности и навыки справляться с тревогой; потом работа с виной, стыдом и привязанностью к обидчику; дальше восстановление доверия к себе и к людям и построение жизни, в которой выбор принадлежит вам. Это не быстро, но это работает, и женщины, прошедшие этот путь, чаще всего говорят об одном: они снова узнают себя.

Если вы узнали в обидчике себя

Иногда эту статью читает человек, который сам кричит, бьёт или контролирует и потом искренне кается. Раскаяние не останавливает цикл, останавливает его работа. Закон предусматривает программы для обидчиков как отдельную специальную меру, и психотерапия с человеком, который признаёт проблему, даёт результат, тогда как обещания «больше никогда» не дают. Если вы замечаете, что ваш гнев управляет вами, а близкие боятся, это уже основание обратиться к специалисту, пока следующая вспышка не стала делом для полиции.

Источники

• Всемирная организация здравоохранения. Violence against women: fact sheet, 2024. Информационный бюллетень ВОЗ
• Johnson MP. Conflict and control: gender symmetry and asymmetry in domestic violence. Violence Against Women, 2006; 12(11):1003–1018. DOI: 10.1177/1077801206293328 · PMID: 17043363
• Myhill A. Measuring coercive control: what can we learn from national population surveys? Violence Against Women, 2015; 21(3):355–375. DOI: 10.1177/1077801214568032 · PMID: 25680801
• Stark E, Hester M. Coercive control: update and review. Violence Against Women, 2019; 25(1):81–104. DOI: 10.1177/1077801218816191 · PMID: 30803427
• Postmus JL, Hoge GL, Breckenridge J, Sharp-Jeffs N, Chung D. Economic abuse as an invisible form of domestic violence: a multicountry review. Trauma, Violence, and Abuse, 2020; 21(2):261–283. DOI: 10.1177/1524838018764160 · PMID: 29587598
• Breiding MJ, Smith SG, Basile KC, Walters ML, Chen J, Merrick MT. Prevalence and characteristics of sexual violence, stalking, and intimate partner violence victimization: National Intimate Partner and Sexual Violence Survey, United States, 2011. MMWR Surveillance Summaries, 2014; 63(8):1–18. PMID: 25188037 · PMC: PMC4692457
• Walker LE. The Battered Woman. New York: Harper and Row, 1979.
• Curnow SA. The open window phase: helpseeking and reality behaviors by battered women. Applied Nursing Research, 1997; 10(3):128–135. DOI: 10.1016/s0897-1897(97)80215-7 · PMID: 9274065
• Dutton DG, Painter S. Emotional attachments in abusive relationships: a test of traumatic bonding theory. Violence and Victims, 1993; 8(2):105–120. PMID: 8193053
• Anderson DK, Saunders DG. Leaving an abusive partner: an empirical review of predictors, the process of leaving, and psychological well-being. Trauma, Violence, and Abuse, 2003; 4(2):163–191. DOI: 10.1177/1524838002250769 · PMID: 14697121
• Golding JM. Intimate partner violence as a risk factor for mental disorders: a meta-analysis. Journal of Family Violence, 1999; 14(2):99–132. DOI: 10.1023/A:1022079418229
• Trevillion K, Oram S, Feder G, Howard LM. Experiences of domestic violence and mental disorders: a systematic review and meta-analysis. PLoS ONE, 2012; 7(12):e51740. DOI: 10.1371/journal.pone.0051740 · Полный текст
• Devries KM, Mak JY, Bacchus LJ, и др. Intimate partner violence and incident depressive symptoms and suicide attempts: a systematic review of longitudinal studies. PLoS Medicine, 2013; 10(5):e1001439. DOI: 10.1371/journal.pmed.1001439 · Полный текст
• Campbell JC. Health consequences of intimate partner violence. The Lancet, 2002; 359(9314):1331–1336. DOI: 10.1016/S0140-6736(02)08336-8 · PMID: 11965295
• Walker LE. Battered woman syndrome: empirical findings. Annals of the New York Academy of Sciences, 2006; 1087:142–157. DOI: 10.1196/annals.1385.023 · PMID: 17189503
• Kitzmann KM, Gaylord NK, Holt AR, Kenny ED. Child witnesses to domestic violence: a meta-analytic review. Journal of Consulting and Clinical Psychology, 2003; 71(2):339–352. DOI: 10.1037/0022-006x.71.2.339 · PMID: 12699028
• Wolfe DA, Crooks CV, Lee V, McIntyre-Smith A, Jaffe PG. The effects of children's exposure to domestic violence: a meta-analysis and critique. Clinical Child and Family Psychology Review, 2003; 6(3):171–187. DOI: 10.1023/a:1024910416164 · PMID: 14620578
• Campbell JC, Webster D, Koziol-McLain J, и др. Risk factors for femicide in abusive relationships: results from a multisite case control study. American Journal of Public Health, 2003; 93(7):1089–1097. DOI: 10.2105/ajph.93.7.1089 · PMID: 12835191
• Campbell JC, Webster DW, Glass N. The Danger Assessment: validation of a lethality risk assessment instrument for intimate partner femicide. Journal of Interpersonal Violence, 2009; 24(4):653–674. DOI: 10.1177/0886260508317180 · PMID: 18667689
• Rivas C, Ramsay J, Sadowski L, и др. Advocacy interventions to reduce or eliminate violence and promote the physical and psychosocial well-being of women who experience intimate partner abuse. Cochrane Database of Systematic Reviews, 2015; 12:CD005043. DOI: 10.1002/14651858.CD005043.pub3 · PMID: 26632986
• Rivas C, Vigurs C, Cameron J, Yeo L. A realist review of which advocacy interventions work for which abused women under what circumstances. Cochrane Database of Systematic Reviews, 2019; 6:CD013135. DOI: 10.1002/14651858.CD013135.pub2 · PMID: 31254283
• Hameed M, O'Doherty L, Gilchrist G, и др. Psychological therapies for women who experience intimate partner violence. Cochrane Database of Systematic Reviews, 2020; 7:CD013017. DOI: 10.1002/14651858.CD013017.pub2 · PMID: 32608505
• Закон Украины «О предотвращении и противодействии домашнему насилию» № 2229-VIII от 07.12.2017, действующая редакция. Текст закона
• Министерство внутренних дел Украины. Количество заявлений о совершении домашнего насилия увеличивается: сообщения от 07.03.2024 и 30.03.2024.
• Уполномоченный Верховной Рады Украины по правам человека. Ежегодный доклад о состоянии соблюдения и защиты прав и свобод человека и гражданина в Украине за 2024 год.