Сталкинг: когда внимание становится преследованием — признаки, типы сталкеров и что делать

Сначала это были сообщения. Потом он «случайно» оказывался возле её офиса, знал, куда она ходит по субботам, и писал с новых аккаунтов, когда она блокировала старые. Знакомые говорили: «Да он просто влюблён, тебе бы кто-нибудь так писал». Через полгода она сменила маршрут на работу, номер телефона и перестала спать без света. Так выглядит сталкинг изнутри: ни одного «серьёзного» преступления, которое можно показать на фото, и при этом жизнь, сужающаяся до размера страха.

В этой статье разберём, где проходит граница между настойчивостью и преследованием, какими бывают сталкеры, что известно о последствиях для психики из исследований на тысячах пострадавших и почему попытки «договориться» со сталкером обычно продолжают историю, а не завершают её. Если преследует бывший партнёр, ситуацию почти всегда стоит рассматривать как продолжение отношений с насилием, и здесь нужна не только инструкция по блокировке номеров, а профессиональная поддержка.

Где граница: настойчивость или преследование

Влюблённый может написать дважды после отказа. Бывший может один раз позвонить пьяным. Это неприятно, но не сталкинг. Исследователи из Мельбурнского университета Розмари Перселл, Мишель Пате и Пол Маллен, чья группа описала явление подробнее других, формулируют суть так: сталкинг возникает тогда, когда один человек повторно навязывает другому нежелательные контакты или сообщения, порождающие страх. Здесь три признака, и нужны все три.

Первый: повторяемость. Один звонок или один визит не являются преследованием, каким бы неприятным он ни был. Второй: нежелательность, то есть человек уже сказал «нет» прямо или дал это понять, а контакты продолжаются. Третий: страх. Не раздражение и не усталость, а опасение за себя, детей или близких. Именно страх отличает сталкинг от надоедливых ухаживаний или от харассмента, который чаще имеет сексуальный подтекст и не обязательно предполагает длительную слежку.

Есть и временной ориентир. Проанализировав анкеты 432 пострадавших, австралийская группа Перселл показала, что две недели являются водоразделом: когда нежелательные вторжения продолжаются дольше, курс преследования становится значительно более навязчивым, угрожающим и психологически разрушительным. То есть если контакты после чёткого отказа не прекратились за две недели, рассчитывать, что «само перегорит», уже не стоит.

Как выглядит сталкинг: типичные проявления

Формы преследования разные, но почти все исследования описывают один и тот же набор действий:

• бесконечные звонки, сообщения, электронные письма, в том числе с новых номеров и аккаунтов после блокировки;
• «случайные» встречи возле дома, работы, спортзала, школы ребёнка;
• слежка пешком или на машине, дежурство под окнами;
• непрошеные подарки, цветы, письма, иногда ежедневно;
• расспросы друзей, коллег, родственников, попытки действовать через них;
• мониторинг соцсетей, создание фейковых аккаунтов для наблюдения;
• угрозы: прямые, завуалированные или угрозы в отношении себя («если не ответишь, я что-то с собой сделаю»);
• порча имущества, следы присутствия возле машины или квартиры;
• распространение интимных фото, клеветы, жалоб работодателю;
• отслеживание геолокации через приложения, общие аккаунты, трекеры.

В упомянутом австралийском исследовании самыми распространёнными методами были нежелательные телефонные звонки, навязчивые подходы и слежка. Четверо из десяти пострадавших вообще не знали своего преследователя, а угрозы сопровождали преследование в 29 процентах случаев, физические нападения в 18. Когда же преследователем является бывший, к этим цифрам добавляется вся история отношений, и именно поэтому в такой ситуации стоит как можно быстрее привлечь психолога, работающего с абьюзивными отношениями.

Пять типов сталкеров по Маллену

В 1999 году Пол Маллен и его коллеги опубликовали в American Journal of Psychiatry исследование 145 сталкеров, направленных в судебно-психиатрический центр. Это до сих пор самая влиятельная классификация. Среди преследователей 79 процентов составляли мужчины, 39 не имели работы, а 52 процента никогда не состояли в близких отношениях. Жертвами были бывшие партнёры (30 процентов), профессиональные контакты, например врачи или юристы (23), коллеги (11) и незнакомцы (14).

Отвергнутый сталкер — это бывший партнёр, который не принимает разрыва. Его поведение колеблется между желанием вернуть отношения и желанием отомстить за их завершение. Среди отвергнутых преобладали люди с расстройствами личности, и именно этот тип преследует дольше всех и чаще всех прибегает к нападениям. Когда преследует бывший, это редко возникает на пустом месте: по американскому национальному опросу, 81 процент женщин, которых преследовал муж или партнёр, подвергались с его стороны ещё и физическому насилию. Сталкинг здесь является продолжением эмоционального насилия другими средствами.

Ищущий близости уверен, что между ним и жертвой существуют или должны существовать особые отношения, часто с малознакомым или публичным человеком. Среди этого типа было больше всего бредовых расстройств: в выборке Маллена их имели 30 процентов всех сталкеров, преимущественно именно ищущие близости. Отказ такой преследователь толкует как препятствие или испытание, а не как ответ, поэтому логические аргументы на него не действуют.

Некомпетентный хочет свидания или отношений, но не умеет или не хочет считаться с отказом. Его преследование обычно короче и менее эмоционально, но он склонен повторять один и тот же сценарий с разными людьми. Обиженный считает себя оскорблённым и мстит: угрозами, порчей репутации, жалобами; ему важно напугать и контролировать, а не сблизиться, поэтому именно в этой группе чаще всего встречались угрозы и порча имущества. Хищный сталкер встречается реже всех и является самым опасным: он следит скрытно, готовя нападение, обычно сексуальное, и жертва часто не догадывается, что за ней наблюдают.

Практический вывод исследователей был осторожным: большинство сталкеров являются одинокими и социально некомпетентными людьми, но каждый из них способен напугать и причинить вред, а прекращение преследования требует сочетания юридических санкций и терапевтического вмешательства. Для тех, кто преследует незнакомцев, важно ещё одно: в более позднем австралийском исследовании 211 сталкеров психотические расстройства среди преследовавших незнакомцев и знакомых встречались в 29 процентах случаев против 9 у бывших партнёров, и именно психоз удлинял преследование. О том, как выглядит болезненная убеждённость в чужих намерениях, мы подробнее писали в статье о паранойе.

Насколько это распространено

Сталкинг кажется редкостью лишь потому, что о нём мало говорят. Метаанализ Брайана Спитцберга, объединивший 108 выборок с почти 70 тысячами участников, дал среднюю распространённость на протяжении жизни 23,5 процента среди женщин и 10,5 среди мужчин; средняя продолжительность преследования составляла почти два года. В 77 процентах случаев сталкер был знаком жертве ранее, а 49 процентов историй начинались с романтических отношений.

Европейские цифры похожи. Опрос Агентства ЕС по основным правам 2014 года, в котором участвовали 42 тысячи женщин со всего Евросоюза, показал: 18 процентов женщин пережили сталкинг после 15 лет, 5 процентов за последний год, что соответствует примерно 9 миллионам женщин; у каждой пятой из пострадавших преследование длилось более двух лет. В немецком городе среднего размера об опыте преследования сообщили почти 12 процентов респондентов, 68 из 78 пострадавших были женщинами. В соседней Литве репрезентативный опрос 1 517 взрослых в 2025 году дал 18 процентов, и в каждом третьем случае преследователем был нынешний или бывший партнёр.

Американские национальные опросы дополняют портрет. По данным Национального института юстиции, 78 процентов пострадавших являются женщинами, 87 процентов преследователей мужчинами, а половина всех жертв на момент начала преследования была в возрасте от 18 до 29 лет. Средняя продолжительность составляла 1,8 года, причём преследование со стороны бывших партнёров длилось вдвое дольше, чем со стороны посторонних: 2,2 года против 1,1. Исследований распространённости сталкинга в Украине в международных базах пока нет, и это само по себе говорит о том, насколько тема остаётся в тени.

Киберсталкинг: то же преследование, другая сцена

Онлайн дал сталкеру возможности, которых не было у его предшественников: следить с дивана, писать с десятков аккаунтов, находить геолокацию по фото. Однако исследования последовательно показывают, что киберсталкинг редко существует отдельно. Британское исследование 1 051 пострадавшего показало, что почти половина подвергалась домогательствам через интернет, но лишь 7,2 процента можно было назвать чисто киберсталкингом; авторы пришли к выводу, что онлайн-преследование принципиально не отличается от привычного, а самым многочисленным типом остаются те, кто преследует бывших.

Немецкий опрос 6 379 пользователей соцсети оценил распространённость киберсталкинга в 6,3 процента; он чаще всего встречался в контексте отношений с бывшим партнёром, и по шкале благополучия ВОЗ его влияние на пострадавших не отличалось от влияния преследования офлайн. Масштаб самого явления онлайн-домогательств шире: в США о них сообщает 41 процент взрослых, а доля переживших тяжёлые формы, включая сталкинг и физические угрозы, выросла с 15 процентов в 2014 году до 25. Женщины чаще мужчин сообщают именно о преследовании онлайн: 13 процентов против 9. То есть главная разница не в том, что происходит, а в том, что пострадавшие, как и полиция, часто недооценивают опасность, потому что «это же всего лишь интернет».

Что преследование делает с психикой

Самое важное, что нужно понять окружению пострадавшего человека: вред от сталкинга не требует ни одного удара. Мишель Пате и Пол Маллен опросили 100 пострадавших и получили картину, которую впоследствии подтвердили десятки исследований. Все, кроме шести, существенно изменили социальную и рабочую жизнь: 53 процента сменили или оставили работу, 39 переехали. Об усилившейся тревоге сообщили 83 процента, о навязчивых воспоминаниях и флешбэках 55; часто встречались ночные кошмары, нарушения аппетита и подавленное настроение. Критериям посттравматического стрессового расстройства соответствовали 37 процентов, и ещё 18 имели его клиническую картину, но не «дотягивали» формально, потому что им никто не причинял физического вреда. О мыслях о самоубийстве сообщили 24 процента.

В нидерландском исследовании 201 женщины, обращавшейся за помощью, более половины имели клинически значимые симптомы по опроснику общего здоровья, а посттравматические симптомы были на уровне других групп травмированных людей. Другая нидерландская группа сравнила 241 пострадавшего с психиатрическими пациентами: уровень симптомов оказался сопоставим с амбулаторными пациентами психиатрических клиник. Самые свежие данные из Дании ещё жёстче: среди 591 человека, обратившегося в национальный центр помощи пострадавшим от сталкинга, почти 80 процентов имели симптомы на уровне диагноза посттравматического стрессового расстройства, депрессии или тревожного расстройства, а у тех, за кем следили физически, шансы посттравматических симптомов были почти втрое выше. Авторы называют сталкинг особым типом травмы.

У этой травмы своя логика. В отличие от однократного события, преследование длится месяцами, и мозг не получает сигнала «опасность миновала». Отсюда постоянная бдительность, проверка окон и замков, вздрагивание от каждого уведомления. Со временем меняется и характер: исследование 131 женщины, которых преследовали бывшие партнёры, зафиксировало снижение доверия, отчуждение, самообвинение, а длительный сталкинг делал людей более закрытыми, осторожными и сдержанными. Анализ 258 случаев, зарегистрированных британской благотворительной организацией, выявил 48 разных видов вреда, психологический в 91,5 процента дел, и в трети случаев пострадавшими становились также дети, друзья и коллеги жертвы. Почти половина женщин, которых преследовали бывшие партнёры-обидчики, теряла работу или доход. Когда симптомы приобретают такую форму, нужна не «поддержка», а психотерапия посттравматического стрессового расстройства со специалистом, который понимает природу длительной угрозы.

Когда преследование переходит в насилие

Вопрос, который задаёт себе каждый пострадавший: дойдёт ли до физического нападения. Ответ исследователей: в меньшинстве случаев, но это меньшинство велико и предсказуемо. В выборке Маллена 63 процента сталкеров прибегали к угрозам, а 36 к нападениям; нападения чаще совершали отвергнутые и хищные. Метаанализ 42 исследований дал среднюю частоту физического насилия 33 процента, а сексуального чуть более 10.

Австралийская группа обнаружила, что среди 432 пострадавших нападению подверглись 17,4 процента, и риск точнее всего предсказывало сочетание трёх факторов: сталкер угрожал, был бывшим партнёром, а жертва была моложе. Модель на основе этих признаков правильно классифицировала 82 процента случаев, а особое беспокойство вызывали именно угрозы со стороны бывших. Самые тревожные данные касаются убийств: в исследовании 141 случая убийства женщин партнёрами и 65 попыток такого убийства сталкинг предшествовал трагедии в 76 и 85 процентах случаев соответственно. В исследовании 821 женщины из десяти городов те, кого партнёр преследовал или за кем следил, имели более чем вдвое повышенный риск стать жертвой попытки убийства, а угрозы причинить вред детям, если женщина уйдёт, повышали этот риск в девять раз. Поэтому угрозы детям, слежка после разрыва и доступ обидчика к оружию являются не «эмоциями», а сигналами, при которых нужно немедленно привлекать полицию и планировать безопасность.

Почему не стоит «договариваться» со сталкером

Естественная реакция пострадавшего человека: объяснить, уговорить, «поговорить по-взрослому». Иногда ответить резко, иногда мягко, иногда согласиться на одну встречу, «чтобы он наконец понял». Для сталкера каждая из этих реакций является контактом, а контакт является вознаграждением. Он узнаёт, что двадцатое сообщение сработало, и в следующий раз напишет сорок.

Данные о том, почему преследование прекращается, трезвые. В национальном опросе в США 19 процентов пострадавших сказали, что сталкинг остановился после их переезда, 18, что после появления у преследователя нового партнёра, 15, что после предупреждения со стороны полиции; лишь 9 назвали арест и менее 1 процента охранный ордер. Судебные запреты приближаться, по данным того же опроса, нарушались в 70 процентах случаев, а по метаанализу 32 исследований в 40, и почти в каждом пятом случае пострадавшие считали, что после запрета стало хуже. Это не значит, что обращаться за защитой не стоит: предупреждение полиции занимает третье место среди причин прекращения. Это значит, что юридический документ является частью плана, а не планом.

Что прогнозирует настойчивость преследователя, выяснило исследование 200 сталкеров: дольше всех преследуют знакомые, короче всех незнакомцы; возраст старше 30 лет, отправка непрошеных подарков и писем, мотивация поиска близости или обиды, а также психоз увеличивали продолжительность. Со стороны жертвы риск углубления психологического вреда повышала пассивная стратегия: ожидание, надежда, что пройдёт, избегание любых шагов. А самой распространённой действенной стратегией и в Литве, и в США пострадавшие называли перекрытие любого доступа к себе, включая переезд. Правило, которое из этого следует, просто в формулировке и трудно в исполнении: один чёткий отказ, а дальше никаких ответов, ни гневных, ни объясняющих, ни «последних».

Что делать: план действий

Сформулируйте отказ один раз и однозначно. Коротко, без объяснений, которые можно оспорить: «Я не хочу с тобой общаться. Не пиши и не приходи». Желательно письменно, чтобы это было зафиксировано. После этого общение прекращается полностью: не читать, не отвечать, не передавать сообщения через друзей.

Документируйте всё. Заведите дневник с датами, временем, местом и сутью каждого контакта; делайте скриншоты, сохраняйте голосовые сообщения, фотографируйте подарки и следы присутствия. В исследованиях именно отсутствие фиксации чаще всего мешало пострадавшим получить защиту. Записи понадобятся полиции, юристу и вам самим, потому что преследование размывает ощущение реальности: «а может, я преувеличиваю».

Расскажите людям вокруг. Социальная поддержка в исследовании 1 068 пострадавших была одним из немногих факторов, уменьшавших психологические симптомы. Предупредите охрану на работе, соседей, воспитателей в детском саду, покажите фото преследователя. Сталкер рассчитывает на вашу изоляцию и стыд; чем больше людей знают, тем меньше у него пространства.

Закройте цифровые двери. Смените пароли, включите двухфакторную аутентификацию, проверьте, кому видна геолокация, выйдите из общих аккаунтов и облаков, проверьте машину и сумку на трекеры, ограничьте видимость профилей. Не удаляйте старые сообщения: заблокируйте, но сохраните как доказательство.

Составьте план безопасности. Меняйте маршруты и график, договоритесь с близкими о кодовом слове, держите телефон заряженным, знайте, к кому можно поехать среди ночи. Если преследователь является бывшим партнёром, угрожал, следит за вами или имеет доступ к оружию, план безопасности нужен немедленно, потому что именно эти признаки, как показано выше, предсказывают нападение.

Обращайтесь в полицию и не ставьте себе планку «ещё не так страшно». Заявление по номеру 102 с приложением ваших записей создаёт официальный след, и, как мы видели, именно предупреждение от полиции занимает третье место среди причин, по которым сталкинг прекращается. Если преследователь является бывшим партнёром или членом семьи, полиция может вынести срочное запретительное предписание, а суд ограничительное предписание с запретом приближаться, разыскивать вас и контактировать.

И обращайтесь за психологической помощью, не дожидаясь, пока «всё закончится». Об этом подробнее дальше.

Что говорит закон в Украине

Отдельной статьи о сталкинге в Уголовном кодексе Украины по состоянию на 2026 год нет. Законопроект № 12088 об ответственности за преступное преследование зарегистрирован в октябре 2024 года и включён в повестку дня Верховной Рады в феврале 2026 года, а связанный с ним проект № 12297 предлагает дополнить кодекс отдельной статьёй «Незаконное преследование (сталкинг)». Пока они остаются проектами, действия преследователя квалифицируют по другим нормам.

Больше всего инструментов даёт Закон Украины «О предотвращении и противодействии домашнему насилию» № 2229-VIII. Он распространяется на нынешних и бывших супругов, помолвленных, людей, имеющих общего ребёнка или проживавших одной семьёй, независимо от того, живут ли они вместе сейчас. Преследование прямо названо в его определении психологического насилия наряду с угрозами, унижением, запугиванием и контролем. В таком случае полиция при непосредственной угрозе может вынести срочное запретительное предписание сроком до десяти суток с запретом контактировать с пострадавшим и находиться в его жилье, а суд на срок от одного до шести месяцев выдать ограничительное предписание: запретить приближаться на определённое расстояние к дому, работе или месту учёбы, разыскивать человека лично или через третьих лиц, вести с ним переписку и телефонные разговоры. Систематическое домашнее насилие, в том числе психологическое, является преступлением по статье 126-1 Уголовного кодекса; отдельные эпизоды, включая преследование, влекут административную ответственность по статье 173-2 Кодекса об административных правонарушениях.

Если преследователь не является партнёром или родственником, применяют общие нормы в зависимости от того, что именно он делает: угроза убийством, нарушение неприкосновенности частной жизни, повреждение имущества. Ратифицировав в 2022 году Стамбульскую конвенцию, которая вступила в силу для Украины 1 ноября 2022 года, государство взяло на себя обязательство преследовать сталкинг как отдельное правонарушение, так что появление специальной статьи является вопросом времени. Это общая информация, а не юридическая консультация; в конкретной ситуации стоит посоветоваться с юристом, в том числе через систему бесплатной правовой помощи по номеру 0 800 213 103.

Куда обращаться, если преследуют: полиция 102; Национальная горячая линия по предупреждению домашнего насилия 0 800 500 335 со стационарного или 116 123 с мобильного, круглосуточно, бесплатно и анонимно; правительственная горячая линия 1547, где дают информационные, психологические и юридические консультации.

Когда нужен психолог и как помогает терапия

К психологу стоит идти не тогда, когда «совсем не выдерживаю», а тогда, когда преследование продолжается более нескольких недель и вы замечаете, что оно управляет вашими решениями: вы не выходите из дома без необходимости, проверяете телефон со страхом, плохо спите, вздрагиваете от звонка в дверь, обвиняете себя в том, что «дала повод». Это не слабость, а нормальная реакция нервной системы на длительную угрозу, и с ней можно работать.

Исследования указывают на два направления. Первое касается самого преследования: вместе со специалистом вы составляете план безопасности, учитесь не реагировать на провокации и не оставаться наедине с решениями; в британской программе помощи пострадавшим именно наличие одного человека, сопровождавшего жертву через все инстанции, давало ей ощущение контроля. Второе направление глубже. Нидерландские исследователи, сравнив 241 пострадавшего с психиатрическими пациентами, сделали вывод, что лучший результат даёт терапия, направленная на общие навыки совладания со стрессом и снижение уязвимости, а не только на разбор конкретной ситуации со сталкером. То есть работа с тревогой, сном, самообвинением и доверием к миру является не «дополнением», а основой восстановления.

На практике психолог при тревожности помогает вернуть телу ощущение безопасности там, где она реально есть, отделить обоснованную бдительность от тревоги, которая уже живёт сама по себе, и восстановить отношения с людьми, от которых вы отдалились за время преследования. Если же преследование сопровождалось насилием или длилось годами, уместнее работа именно с травмой. В любом варианте первый разговор с психологом часто становится первым местом, где пострадавшему человеку верят полностью и без «а что ты сделала, чтобы он так себя вёл».

Если вы узнали в преследователе себя

Иногда эту статью читает другая сторона. Человек, который после разрыва проверяет страницы бывшей двадцать раз в день, пишет «последнее» сообщение каждый вечер, приезжает к дому «просто посмотреть, горит ли свет». Исследование Маллена даёт здесь не осуждение, а диагноз: большинство сталкеров являются одинокими людьми, которые не умеют выдерживать отказ и потерю. Это можно лечить. Если вы замечаете, что не способны остановиться, хотя и понимаете, что человек не хочет контакта, это уже основание обратиться к психотерапевту, пока поведение не превратило вас в фигуранта дела, а другого человека в пострадавшего.

Источники

• Mullen PE, Pathé M, Purcell R, Stuart GW. Study of stalkers. American Journal of Psychiatry, 1999; 156(8):1244–1249. DOI: 10.1176/ajp.156.8.1244 · PMID: 10450267
• Pathé M, Mullen PE. The impact of stalkers on their victims. British Journal of Psychiatry, 1997; 170:12–17. DOI: 10.1192/bjp.170.1.12 · PMID: 9068768
• Purcell R, Pathé M, Mullen PE. The prevalence and nature of stalking in the Australian community. Australian and New Zealand Journal of Psychiatry, 2002; 36(1):114–120. DOI: 10.1046/j.1440-1614.2002.00985.x · PMID: 11929447
• Purcell R, Pathé M, Mullen PE. When do repeated intrusions become stalking? Journal of Forensic Psychiatry and Psychology, 2004; 15(4):571–583. DOI: 10.1080/14789940412331313368
• Spitzberg BH. The tactical topography of stalking victimization and management. Trauma, Violence, and Abuse, 2002; 3(4):261–288. DOI: 10.1177/1524838002237330
• Dressing H, Kuehner C, Gass P. Lifetime prevalence and impact of stalking in a European population. British Journal of Psychiatry, 2005; 187:168–172. DOI: 10.1192/bjp.187.2.168 · PMID: 16055829
• European Union Agency for Fundamental Rights (FRA). Violence against women: an EU-wide survey. Main results, 2014. Результаты опроса FRA
• Tjaden P, Thoennes N. Stalking in America: findings from the National Violence Against Women Survey. National Institute of Justice, 1998; NCJ 169592. Отчёт NIJ
• Jarutienė L, Laurinaitytė I, Michailovič I, Burk WJ. Characteristics and consequences of intimate and non-intimate partner stalking in Lithuania. Journal of Interpersonal Violence, 2026; 41(11–12):3257–3281. DOI: 10.1177/08862605251336364 · PMID: 40317224
• Sheridan L, Grant T. Is cyberstalking different? Psychology, Crime and Law, 2007; 13(6):627–640. DOI: 10.1080/10683160701340528
• Dreßing H, Bailer J, Anders A, Wagner H, Gallas C. Cyberstalking in a large sample of social network users. Cyberpsychology, Behavior, and Social Networking, 2014; 17(2):61–67. DOI: 10.1089/cyber.2012.0231 · PMID: 24106979
• Pew Research Center. The state of online harassment, 2021. Отчёт Pew Research Center
• Kamphuis JH, Emmelkamp PMG. Traumatic distress among support-seeking female victims of stalking. American Journal of Psychiatry, 2001; 158(5):795–798. DOI: 10.1176/appi.ajp.158.5.795 · PMID: 11329404
• Kamphuis JH, Emmelkamp PMG, Bartak A. Individual differences in post-traumatic stress following post-intimate stalking. British Journal of Clinical Psychology, 2003; 42(2):145–156. DOI: 10.1348/014466503321903562 · PMID: 12828804
• Blaauw E, Winkel FW, Arensman E, Sheridan L, Freeve A. The toll of stalking: the relationship between features of stalking and psychopathology of victims. Journal of Interpersonal Violence, 2002; 17(1):50–63. DOI: 10.1177/0886260502017001004
• Hauch D, Elklit A. The psychological consequences of stalking: cross-sectional findings in a sample of Danish help-seeking stalking victims. European Journal of Psychotraumatology, 2023; 14(2):2281749. DOI: 10.1080/20008066.2023.2281749 · Полный текст
• Storey JE, Pina A, Williams CS. The impact of stalking and its predictors: characterizing the needs of stalking victims. Journal of Interpersonal Violence, 2023; 38(21–22):11569–11594. DOI: 10.1177/08862605231185303 · PMID: 37482768
• Thomas SDM, Purcell R, Pathé M, Mullen PE. Harm associated with stalking victimization. Australian and New Zealand Journal of Psychiatry, 2008; 42(9):800–806. DOI: 10.1080/00048670802277230 · PMID: 18696284
• McFarlane JM, Campbell JC, Wilt S, Sachs CJ, Ulrich Y, Xu X. Stalking and intimate partner femicide. Homicide Studies, 1999; 3(4):300–316. DOI: 10.1177/1088767999003004003
• McFarlane J, Campbell JC, Watson K. Intimate partner stalking and femicide: urgent implications for women's safety. Behavioral Sciences and the Law, 2002; 20(1–2):51–68. DOI: 10.1002/bsl.477 · PMID: 12030246
• McEwan TE, Mullen PE, MacKenzie R. A study of the predictors of persistence in stalking situations. Law and Human Behavior, 2009; 33(2):149–158. DOI: 10.1007/s10979-008-9141-0 · PMID: 18626757
• McEwan TE, Strand S. The role of psychopathology in stalking by adult strangers and acquaintances. Australian and New Zealand Journal of Psychiatry, 2013; 47(6):546–555. DOI: 10.1177/0004867413479408 · PMID: 23449609
• Nguyen LK, Spitzberg BH, Lee CM. Coping with obsessive relational intrusion and stalking: the role of social support and coping strategies. Violence and Victims, 2012; 27(3):414–433. DOI: 10.1891/0886-6708.27.3.414 · PMID: 22852440
• Jerath K, Tompson L, Belur J. Risk management in stalking victims: a multi-agency approach to victim advocacy. Journal of Interpersonal Violence, 2022; 37(11–12):NP8989–NP9015. DOI: 10.1177/0886260520980402 · PMID: 33319611
• Logan TK, Showalter K. Work harassment and resource loss among (ex)partner stalking victims. Journal of Interpersonal Violence, 2023; 38(1–2):NP1060–NP1087. DOI: 10.1177/08862605221086649 · PMID: 35549528