Освальд Кюльпе (1862–1915): Вюрцбургская школа, безобразное мышление, психология мышления

Решая трудную задачу, видите ли вы в уме какие-то картинки — или мысль «просто случается», без единого образа? Больше века назад именно этот вопрос расколол молодую экспериментальную психологию надвое. Немецкий психолог Освальд Кюльпе и его вюрцбургская группа дали неожиданный ответ: существует безобразное мышление — осознаваемые содержания мысли, которые не сводятся ни к ощущениям, ни к образам. Этим открытием они пошатнули убеждение, на котором держалась вся тогдашняя психология, и сделали саму мысль предметом лабораторного опыта. Так ученик Вильгельма Вундта восстал против учителя и проложил мост к будущей психологии мышления.

Кто такой Освальд Кюльпе

Освальд Кюльпе (1862–1915) — немецкий психолог, основатель Вюрцбургской школы и один из пионеров экспериментальной психологии мышления. В науку он вошёл как ассистент и последователь Вильгельма Вундта в Лейпциге, но затем решительно отошёл от его программы. Если Вундт и его англоязычный преемник Эдвард Титченер считали, что всякое сознание складывается из элементарных ощущений и образов, то Кюльпе показал границу этой идеи: в мышлении есть содержания, которых не видно внутренним взором. Его главные понятия — безобразное мышление, систематическая экспериментальная интроспекция и детерминирующая тенденция — превратили мысль в самостоятельный объект лабораторного исследования.

Жизненный путь

Кюльпе родился в 1862 году в местечке Кандау в Курляндии (ныне Кандава в Латвии), в балтийско-немецкой семье. Он изучал историю и философию в нескольких университетах, колеблясь между гуманитарными дисциплинами, пока не попал под влияние Вундта и не посвятил себя новой экспериментальной психологии. В Лейпциге он почти восемь лет проработал ассистентом своего учителя, защитил габилитацию и в 1893 году выпустил учебник «Grundriss der Psychologie» («Очерк психологии»). Показательно, что эта ранняя книга была вполне в духе Вундта — Титченер даже перевёл её на английский как «Outlines of Psychology» и считал автора союзником в деле структурной психологии.

Переломным стал 1894 год, когда Кюльпе возглавил кафедру в Вюрцбургском университете и через два года основал там собственную психологическую лабораторию. Именно в Вюрцбурге он собрал круг талантливых исследователей — Карла Марбе, Нарцисса Аха, Карла Бюлера, Генри Уатта, Августа Мессера — и вернул эксперимент туда, куда Вундт заходить запрещал: к высшим процессам мышления и суждения. Его институт быстро стал притягательным центром для молодых психологов со всей Европы и Америки, и за какие-то пятнадцать лет там сложилась целая программа исследований мысли. Кюльпе скорее вдохновлял и направлял учеников, чем сам ставил опыты; своей семьи он не завёл и почти целиком жил университетом. Разрыв с Вундтом не был громким скандалом — он вызревал постепенно, из уважения к учителю, и всё же означал рождение отдельной исследовательской традиции. Позже Кюльпе перебрался в Бонн, а в 1913 году — в Мюнхен, где и умер в конце 1915 года, занимаясь уже философией и эстетикой и оставаясь в душе кантианцем.

Безобразное мышление и Вюрцбургская школа

Главное открытие вюрцбуржцев противоречило самой основе тогдашней науки. Господствующий структурализм Вундта и Титченера утверждал: сознание — это мозаика из ощущений, чувств и образов, и любую мысль можно разложить на эти кирпичики. Но когда группа Кюльпе стала давать испытуемым сложные задания — сравнить веса, понять смысл отвлечённой фразы, дать логический ответ или подобрать ассоциацию по правилу — и просить подробно описать, что происходило в сознании, отчёты раз за разом натыкались на нечто неудобное.

Испытуемые уверенно «знали» ответ или «понимали» отношение между вещами, но не могли найти в этот миг ни одного образа или ощущения. Кюльпе назвал такие содержания безобразными мыслями (unanschauliche Bewusstheiten) — сознательными, но лишёнными чувственной ткани. Его коллега Марбе описал родственные «состояния сознания» (Bewusstseinslagen), сопровождающие суждение, а Карл Бюлер разработал «метод опроса» (Ausfragemethode), детально расспрашивая испытуемого о ходе его мысли сразу после решения. Особенно убедительны были задачи на понимание сложных высказываний и на логическое соотношение понятий: человек мгновенно схватывал смысл, но сам акт схватывания оставался без наглядного облика. Всё это прямо опровергало догму, будто сознание целиком построено из сенсорных элементов, и породило громкий спор о безобразном мышлении, в котором Вундт и Титченер защищали структурализм, а вюрцбуржцы — самостоятельность мысли.

Систематическая экспериментальная интроспекция

Чтобы изучать неуловимое, школа Кюльпе усовершенствовала сам метод самонаблюдения. Вундт доверял интроспекции лишь в узких пределах — для простых ощущений и измерения времени реакции, — а высшие процессы вообще считал недоступными для эксперимента и советовал изучать их через язык, мифы и обычаи народов. Вюрцбуржцы же разработали систематическую экспериментальную интроспекцию: испытуемый выполнял чётко поставленную задачу, а сразу после этого как можно подробнее припоминал и описывал весь ход мысли, нередко разбивая его на отдельные фазы — от восприятия задания до появления ответа.

Это был более дисциплинированный, ретроспективный подход, чем мгновенное самонаблюдение предшественников, и он требовал специально обученных испытуемых, способных расчленить собственный поток сознания. Часто в роли таких наблюдателей выступали сами сотрудники лаборатории, а их детальные описания фиксировали как «протоколы» и тщательно сопоставляли между собой. Метод позволял улавливать то, что обычно проскальзывает мимо внимания, — мимолётные, безобразные акты понимания, которые не заметить, если просто ждать «элементов» ощущений. Вместе с тем именно здесь таилась и самая уязвимая сторона школы: все данные держались на субъективных словесных отчётах, которые невозможно проверить со стороны. Но по тем временам это был смелый и продуктивный шаг — впервые мышление стало предметом контролируемого лабораторного опыта.

Детерминирующая тенденция и установка

Вюрцбургская школа не только обнаружила безобразные мысли, но и попыталась объяснить, что направляет мысль к цели. Генри Уатт показал, что решающую роль играет само задание (Aufgabe): как только человек принял инструкцию, дальнейший ход мысли определяется ею почти автоматически, ещё до появления стимула. Нарцисс Ах развил эту идею в понятие детерминирующей тенденции — скрытого фактора, который задаётся заданием и незаметно ведёт мышление в нужном направлении, даже когда цель уже не удерживается в сознании. Родственная идея установки (Einstellung) описывала внутреннюю настройку, заранее склоняющую восприятие и мысль к определённому решению.

Эти понятия оказались на удивление живучими. Они показали, что мышление не хаотично и не чисто ассоциативно: им управляет скрытая направленность на задачу, которую сам человек по большей части не осознаёт. Это был прямой вызов господству ассоциативной психологии, объяснявшей мысль простым сцеплением представлений по смежности и сходству. Отсюда тянется прямая линия к позднейшим исследованиям решения задач, ментальной установки и целенаправленного мышления, которые спустя десятилетия подхватит когнитивная психология.

Критика и современный статус

Оценивая наследие Кюльпе честно, надо видеть обе стороны. Вундт ответил вюрцбуржцам резко: он назвал их опыты «мнимыми экспериментами» (Scheinexperimente), потому что сложное задание нельзя повторять с неизменными условиями, а ретроспективный отчёт искажается памятью. Титченер, со своей стороны, доказывал, что никаких «безобразных» мыслей нет — испытуемые просто совершают ошибку стимула, принимая значение за само чувственное содержание и не замечая едва уловимых ощущений и образов. Сам спор так и остался неразрешимым: стороны опирались на несовместимые субъективные отчёты, и не было способа рассудить, кто «правильно» видит собственное сознание.

Вскоре метод интроспекции и вовсе подвергся сокрушительной критике. Бихевиористы во главе с Джоном Уотсоном объявили самонаблюдение ненаучным, и психология на десятилетия отвернулась от любых «отчётов о сознании». И всё же историческая роль вюрцбуржцев велика именно потому, что они подорвали структурализм изнутри. Показав, что сознание не сводится к сенсорным кирпичикам, они ослабили доверие к чистой элементной интроспекции ещё до того, как её окончательно похоронил бихевиоризм, а понятия задачи, установки и детерминирующей тенденции пережили саму школу. Любопытно, что их центральная интуиция отчасти подтвердилась: современная когнитивная наука признаёт, что немалая часть умственной работы идёт неосознанно и без образной формы, — значит, вюрцбуржцы ошиблись в методе, но угадали нечто важное о природе мысли.

Наследие

Хотя Вюрцбургская школа просуществовала недолго, её влияние оказалось несоразмерно большим. Кюльпе первым сделал мышление полноправным предметом эксперимента, а не только философских размышлений. Его ученики понесли эти идеи дальше: Карл Бюлер стал классиком психологии мышления и речи, а Отто Зельц развил представление о мысли как о структурированном решении задач, управляемом ожиданием цели. Через голландского психолога Адриана де Гроота, изучавшего мышление шахматистов, эти идеи впоследствии дошли до пионеров искусственного интеллекта и когнитивной науки Аллена Ньюэлла и Герберта Саймона.

Сегодня почти всё, что психология мышления знает о решении задач, ментальной установке и целенаправленном мышлении, уходит корнями в те скромные вюрцбургские опыты. Идея установки позже легла в основу классических экспериментов Абрахама Лачинса с «водяными кувшинами», где показано, как привычная схема решения мешает увидеть более простой путь, — этот «эффект установки» до сих пор входит в учебники. Кюльпе не оставил громкой «системы» вроде психоанализа, но его тихая преданность эксперименту сделала больше: она расширила само поле того, что психология решается изучать научно.

Пример из жизни

Представьте шахматиста, который за секунду «видит», что ход плохой, хотя ещё не успел просчитать варианты. У него нет в голове ни отчётливой картинки, ни внутреннего голоса — только уверенное ощущение «здесь что-то не так», которое потом подтверждает расчёт. Именно это и описывали вюрцбуржцы: акт понимания, отчётливо присутствующий в сознании, но не составленный из образов. Детерминирующая тенденция — поставленная задача «найти лучший ход» — незаметно направляет его внимание, а безобразная «мысль-знание» опережает любую картинку. Такие ежедневные вспышки интуиции, когда решение появляется раньше, чем слова или образы для него, — это и есть то безобразное мышление, спор о котором Кюльпе вынес из стен лаборатории в большую науку.

Мифы и факты

На самом деле	Распространённый миф
Кюльпе начинал как ассистент и последователь Вундта, а потом разошёлся с ним	Кюльпе с самого начала был противником Вундта
Безобразное мышление — это осознаваемые содержания без образов, а не «бессознательное»	Безобразное мышление означает бессознательные процессы
Метод школы — систематическая ретроспективная интроспекция, то есть словесные отчёты	Вюрцбуржцы измеряли мышление объективными приборами
«Детерминирующую тенденцию» ввёл Нарцисс Ах в школе Кюльпе	Понятие детерминирующей тенденции принадлежит Вундту
Интроспекцию как метод вскоре отвергли с приходом бихевиоризма	Интроспекция Кюльпе остаётся действующим научным методом

Источники

• APA Dictionary of Psychology: imageless thought, Würzburg school, introspection, determining tendency, set.
• Stanford Encyclopedia of Philosophy: Introspection, Mental Imagery, Wilhelm Maximilian Wundt.
• ter Hark M. The psychology of thinking before the cognitive revolution: Otto Selz on problems, schemas, and creativity. History of Psychology, 2010; 13(1):2–24. PubMed
• Külpe O. Outlines of Psychology, Based Upon the Results of Experimental Investigation (перевод E. B. Titchener). London: Swan Sonnenschein, 1895. Архив
• Külpe O. Grundriss der Psychologie auf experimenteller Grundlage dargestellt. Leipzig: Engelmann, 1893. Архив