Онтогенез: что это в психологии, теории развития и граница с филогенезом

Термин «онтогенез» студент запоминает на первом курсе, а потом употребляет почти машинально, не замечая, сколько споров в нём спрессовано. Биология вкладывает в это слово развёртывание отдельного организма от оплодотворённой клетки до смерти. Возрастная психология термин позаимствовала, но задала другой вопрос: не как растёт тело, а как в нём появляются память, речь, воля и способность просчитывать последствия своих действий. Ниже — что такое психический онтогенез, почему знаменитый биогенетический закон оказался ложным ориентиром, какие теории описывают ход индивидуального развития и что добавила к этой картине нейронаука последних десятилетий.

Что такое онтогенез в психологии

Словарь Американской психологической ассоциации определяет онтогенез предельно широко: происхождение и развитие отдельного организма от оплодотворения яйцеклетки до смерти. Психология берёт эту рамку и сужает предмет: её интересует онтогенез психики — порядок, в котором у конкретного человека возникают, усложняются и перестраиваются психические функции.

Две детали такого определения обычно проскакивают мимо внимания. Нижняя граница: отсчёт идёт не от рождения, а от зачатия, поэтому пренатальный период — полноправная часть индивидуального развития. Верхняя граница: у развития нет возрастного потолка, оно продолжается до последнего дня. Представление, будто психика складывается к совершеннолетию, а дальше только изнашивается, — бытовое упрощение, а не позиция науки.

Классический вопрос возрастной психологии задают в три хода: что служит источником развития, что — его условиями и что — движущей силой. Источником в культурно-исторической традиции считают не само по себе созревание, а накопленный человечеством опыт, доступ к которому ребёнок получает через взрослого. Условия — наследственность и среда, задающие границы возможного. А движущей силой оказывается противоречие между новыми возможностями человека и прежними формами отношений, в которые он уже не помещается.

Онтогенезу принято противопоставлять филогенез — историю развития вида. Для психолога эта пара вполне рабочая. Филогенез объясняет, почему человеческий младенец рождается беспомощным и почему речь не появляется без другого человека рядом. Онтогенез описывает, как именно вот этот ребёнок за несколько лет пройдёт путь от крика до сложного предложения с придаточным.

Биогенетический закон: история одной ошибки

В конце XIX века немецкий биолог Эрнст Геккель сформулировал тезис, звучавший изящно: онтогенез кратко повторяет филогенез. Зародыш, по этой логике, последовательно проходит морфологические стадии, соответствующие эволюционной истории вида. Формулировка получила имя биогенетического закона и быстро вышла за пределы биологии.

В психологию её перенёс Гренвилл Стэнли Холл: детские игры, страхи и увлечения он трактовал как прокрутку этапов истории человечества — будто в младшем возрасте ребёнок воспроизводит быт далёких предков, а к юности дорастает до «цивилизованной» эпохи. Словарь Американской психологической ассоциации описывает теорию рекапитуляции именно так, с существенной пометкой: от неё отказались ещё в начале XX века, когда эмбриология не обнаружила никакого последовательного соответствия между ходом онтогенеза и эволюционным рядом.

Подробный разбор взлёта и падения этой идеи оставил палеонтолог Стивен Джей Гулд в книге «Онтогенез и филогенез». Современному студенту здесь важен не столько сюжет, сколько урок: красивая аналогия не является доказательством. Сходство ранних зародышей разных видов объясняют общими унаследованными программами развития, а не тем, что организм «пересматривает» собственную эволюцию. Упоминать биогенетический закон стоит ровно как исторический эпизод, не выводя из него ничего о детях.

Четыре взгляда на онтогенез психики

Единой теории психического онтогенеза не существует — есть несколько крупных оптик, и каждая отвечает на свой вопрос. Жан Пиаже смотрел на развитие как на смену структур мышления: ребёнок не просто накапливает сведения, а перестраивает сам способ их упорядочивать, и поэтому когнитивное развитие выглядит скорее чередой скачков, чем ровным подъёмом.

Эрик Эриксон сместил акцент с мышления на психосоциальные задачи. На каждом отрезке жизни человек решает свой конфликт: младенец — доверия или недоверия к миру, подросток — идентичности, пожилой человек — итоговой целостности. Стадии здесь привязаны не столько к созреванию организма, сколько к требованиям, которые сообщество предъявляет человеку определённого возраста.

Лев Выготский предложил ещё одну оптику: источник развития лежит не внутри ребёнка, а между ним и взрослым. Сначала действие выполняется совместно и вслух и только потом становится внутренним и беззвучным — этот переход называют интериоризацией. Отсюда и известный вывод: обучение ведёт за собой развитие, а не тянется следом за созреванием.

Четвёртую рамку дала психология развития на протяжении жизни. Пауль Балтес с соавторами показали, что онтогенез взрослого не сводится к угасанию: ресурсы распределяются между тремя задачами — ростом, поддержанием достигнутого и регуляцией потерь, — и пропорции между ними с возрастом меняются. Ключевые слова этой традиции — разнонаправленность и пластичность: что-то в психике прибавляет ровно тогда, когда другое убывает.

Ни одна из четырёх оптик не отменяет остальных: каждая отвечает на свой вопрос и на своём материале. Показательно, что и сама идея ступеней сегодня не считается доказанной — в современных обзорах когнитивного развития стадийность и непрерывность подают как две конкурирующие рамки описания, а выбор между ними во многом задаёт шаг измерения: чем он мельче, тем меньше рост похож на лестницу.

Онтогенез мозга: сначала избыток, потом отсев

Нейронаука дала возрастным теориям то, чего им недоставало, — материальный субстрат. Центр исследований развития ребёнка Гарвардского университета формулирует главный принцип коротко: мозг строится снизу вверх, простые связи и навыки формируются раньше и служат фундаментом для сложных. Темп этой стройки в первые годы жизни трудно вообразить — более миллиона новых нейронных соединений в секунду.

Дальше начинается контринтуитивное. Питер Хаттенлохер, подсчитав плотность синапсов в лобной коре двух десятков человеческих мозгов — от новорождённых до девяностолетних, — обнаружил пик в возрасте одного-двух лет, примерно наполовину выше взрослого уровня, после чего плотность постепенно снижается. Иначе говоря, развитие мозга складывается не только из наращивания, но и из отсева: невостребованные связи устраняются, работающие укрепляются.

Долго считалось, что такая подрезка завершается в раннем подростковом возрасте. Исследование Звонимира Петаньека с коллегами перевернуло этот тезис: плотность дендритных шипиков в префронтальной коре ребёнка в два-три раза превышает взрослую, начинает снижаться в пубертате — и перестройка продолжается на протяжении всего третьего десятилетия жизни. Область, отвечающая за планирование, торможение импульсов и оценку последствий, созревает заметно дольше остальных.

Отсюда одна из важнейших характеристик индивидуального развития: оно гетерохронно. Разные системы выходят на взрослый уровень не одновременно, и разрыв между ними бывает внушительным. Подросток способен рассуждать абстрактно почти как взрослый и при этом тормозить импульс в присутствии сверстников — как подросток. Дело не в нежелании: эти функции опираются на структуры с разным графиком созревания.

С той же неравномерностью связан и сензитивный период — отрезок, когда система особенно восприимчива к определённому опыту. Толковать его как дедлайн неверно: чувствительность повышена, но не единственно возможна, и, как подчёркивает тот же гарвардский центр, новые соединения образуются в течение всей жизни. Категоричные лозунги в духе «всё решается до трёх лет» наука не подтверждает.

Гены, среда и эпигенетика развития

Спор «наследственность или среда» возрастная психология давно считает неверно поставленным. Гилберт Готтлиб описал развитие как вероятностный эпигенез: генетическая активность, нервная активность, поведение и внешнее окружение — физическое, социальное, культурное — влияют друг на друга в обе стороны, поэтому ни один признак не «прописан» заранее.

Майкл Мини на примере естественных различий в материнской заботе показал биологический механизм этого взаимодействия: ранний опыт оставляет эпигенетические метки, которые меняют экспрессию генов и держатся долго. Гены задают диапазон, а не сценарий — и потому одинаковый генетический фон в разных условиях даёт разные траектории.

Практический вывод неутешителен сразу для двух крайних позиций. Разговоры о «плохих генах» объясняют не больше, чем вера в то, что правильным воспитанием можно получить любой результат. Психолог работает с тем зазором, где взаимодействие генов и окружения ещё не застыло, — а он, судя по данным о длительной перестройке коры, заметно шире, чем принято думать.

Онтогенез, созревание и научение: где границы

На экзамене эти три слова смешивают чаще всего, хотя развести их несложно. Научение — изменения, которые возникают из опыта и без соответствующей практики попросту не появятся. Созревание идёт своим ходом и от опыта зависит слабо: это биологически запрограммированное развёртывание структур организма. Онтогенез шире обоих — он и есть та индивидуальная траектория, на которой созревание и научение непрерывно переплетаются, почти никогда не работая поодиночке.

Рядом стоит ещё одно понятие — социализация, то есть усвоение норм, ролей и ценностей сообщества. Она входит в онтогенез, но не исчерпывает его: восприятие глубины, рабочая память или произвольное внимание развиваются и без специального обучения нормам. А попытка разложить индивидуальное развитие на удобные отрезки — это уже возрастная периодизация, отдельный и давно дискуссионный сюжет.

Онтогенез глазами практика

Представим воспитателя, который жалуется на пятилетнего мальчика: «не умеет ждать своей очереди». Психолог здесь начинает не с поведения, а со сверки с ходом онтогенеза — произвольность в этом возрасте только складывается, и требование, посильное для семилетки, для пятилетнего может быть преждевременным. Ориентиры того, что и когда появляется, удобно держать под рукой: например, сводку по развитию ребёнка по возрастам.

Представим другую ситуацию: родители сравнивают двухлетнюю дочь с ребёнком соседей и видят, что она «молчаливее». Здесь работает обратный принцип — индивидуальный темп онтогенеза колеблется широко, и одно наблюдение не значит ничего. Но если отставание устойчиво и затрагивает сразу несколько сфер, тянуть не стоит: предварительно сориентироваться помогает скрининг задержки развития у ребёнка, а заключение делают врач и психолог по результатам очного обследования, а не по анкете.

Третий случай взрослый. Человек за пятьдесят взвешивает, браться ли ему за новую профессию, и заранее готов услышать, что поезд ушёл. Психология развития на протяжении жизни отвечает иначе: скорость обработки информации с возрастом действительно падает, но словарный запас, накопленные профессиональные схемы и умение отделить существенное от второстепенного обычно держатся или прибавляют. Зрелость — это не равномерный подъём и не спад, а перераспределение ресурсов.

Мифы и факты об онтогенезе

Что чаще всего повторяют об индивидуальном развитии и что стоит за этим на самом деле:

На самом деле	Распространённый миф
Онтогенез длится от зачатия до смерти	Психическое развитие заканчивается вместе с детством
Зародыш не «прокручивает» эволюцию своего вида	Онтогенез повторяет филогенез, это закон
Мозг сначала создаёт избыток связей, а потом отсеивает лишние	Развитие мозга — это просто наращивание новых связей
Сензитивный период — окно повышенной восприимчивости	Не успели до трёх лет — шанс упущен навсегда
Гены задают диапазон, среда — конкретную траекторию	Всё решено наследственностью ещё до рождения
Темп развития индивидуален, оценивает его специалист	Ребёнок, отстающий от соседского, точно имеет задержку

Источники

• APA Dictionary of Psychology: ontogeny (онтогенез как происхождение и развитие отдельного организма от оплодотворения яйцеклетки до смерти; сопоставление с филогенезом; в смежной статье recapitulation theory — теория рекапитуляции Геккеля, распространённая Холлом на психическое развитие ребёнка, от которой отказались в начале XX века).
• Center on the Developing Child, Harvard University. Brain Architecture (мозг строится снизу вверх; более миллиона новых нейронных соединений в секунду в первые годы; новые связи образуются в течение жизни).
• Siegler R. Cognitive Development in Childhood. Noba Textbook Series: Psychology, DEF Publishers (стадийность против непрерывности; совместное действие наследственности и среды). Noba Project
• Petanjek Z. и др. Extraordinary neoteny of synaptic spines in the human prefrontal cortex. PNAS, 2011; 108(32):13281–13286. DOI: 10.1073/pnas.1105108108 · PMID: 21788513 · Полный текст
• Huttenlocher P. R. Synaptic density in human frontal cortex — developmental changes and effects of aging. Brain Research, 1979; 163(2):195–205. DOI: 10.1016/0006-8993(79)90349-4 · PMID: 427544 (пик плотности синапсов в 1–2 года, примерно на 50% выше взрослого уровня).
• Baltes P. B., Staudinger U. M., Lindenberger U. Lifespan psychology: theory and application to intellectual functioning. Annual Review of Psychology, 1999; 50:471–507. DOI: 10.1146/annurev.psych.50.1.471 · PMID: 15012462 (рост, поддержание и регуляция потерь как три задачи развития).
• Gottlieb G. Probabilistic epigenesis. Developmental Science, 2007; 10(1):1–11. DOI: 10.1111/j.1467-7687.2007.00556.x · PMID: 17181692 (двусторонние влияния между генетической активностью, нервной активностью, поведением и средой).
• Meaney M. J. Epigenetics and the biological definition of gene × environment interactions. Child Development, 2010; 81(1):41–79. DOI: 10.1111/j.1467-8624.2009.01381.x · PMID: 20331654 (ранний опыт и материнская забота меняют экспрессию генов).
• Gould S. J. Ontogeny and Phylogeny. Harvard University Press, 1977 (история биогенетического закона и его опровержение).