Джон Уотсон (1878–1958): бихевиоризм, «Маленький Альберт» и границы эксперимента

Имя Джона Уотсона обычно всплывает в двух ситуациях: когда речь заходит о рождении бихевиоризма и когда приводят в пример исследование, которое сегодня не пропустил бы ни один этический комитет. Уотсон был убеждён, что психологии пора перестать гадать о невидимых «состояниях души» и заняться тем, что доступно постороннему взгляду, — поступками. Из этой установки выросли и целая научная школа, и печально известный опыт с младенцем по имени Альберт.

Кто такой Джон Уотсон

Джон Бродес Уотсон (1878–1958) — американский психолог, с чьим именем связывают появление бихевиоризма; это течение задавало тон психологии в США почти полвека. Суть его подхода умещается в одну дерзкую мысль: наука о психике должна описывать наблюдаемое поведение, а не заглядывать в сознание. Самонаблюдение — интроспекцию, которой пользовались коллеги-современники, — Уотсон объявлял делом ненадёжным и требовал изгнать из лаборатории. Показательно, что и нынешние словари определяют бихевиоризм ровно так: как интерес к внешне регистрируемым реакциям, а не к тому, что творится «внутри».

От фермы до кафедры Джонса Хопкинса

Будущий реформатор появился на свет в 1878 году под Гринвиллом, в Южной Каролине, в небогатой фермерской семье. Из Фурманского университета он перебрался в Чикагский университет, где в 1903 году защитил диссертацию о том, как крысы обучаются и как параллельно созревает их нервная система, — и стал первым, кому здесь присудили докторскую степень по психологии. Формально Уотсон принадлежал к функционализму и учился у философа Джона Дьюи и психолога Джеймса Энджелла, однако с самого начала тянулся к тому, что поддаётся строгому измерению. С 1908 года он руководил кафедрой психологии в университете Джонса Хопкинса, а семь лет спустя коллеги доверили ему пост президента Американской психологической ассоциации.

Взлёт оборвался за один год. В 1920-м скандал из-за связи с аспиранткой Розали Рейнер и шумный бракоразводный процесс закрыли перед Уотсоном двери университета — на самом гребне известности. Вернуться в академию не вышло, и он неожиданно нашёл себя в рекламе: в агентстве J. Walter Thompson дослужился до вице-президента и одним из первых стал прикладывать психологию к поведению покупателя — играть на эмоциях, привлекать отзывы известных людей, приучать к марке. К науке он больше не возвращался, хотя в 1928 году выпустил нашумевшую книгу о воспитании, где призывал держать детей на дистанции и не баловать нежностью. Незадолго до смерти Уотсон уничтожил почти весь свой личный архив.

Манифест бихевиоризма (1913)

Точкой отсчёта нового направления принято считать статью «Психология глазами бихевиориста» (1913). Уотсон изложил в ней программу, которая переписывала само определение науки: психология объявлялась «сугубо объективной экспериментальной ветвью естествознания», а её задачей — умение предсказывать поступки и влиять на них. Ни сознанию, ни интроспекции, ни спору о «душе и теле» в этой схеме места не нашлось. По сути Уотсон отказывал в доверии главному инструменту психологии Вундта и Титченера — рассказу человека о собственных ощущениях. Раз такой отчёт нельзя перепроверить со стороны, доказывал он, толку от него для науки нет; в дело годится лишь то, что видит и замеряет внешний наблюдатель.

Опору для своих идей Уотсон отыскал у Ивана Павлова с его условными рефлексами: если у животного реакцию удаётся выработать, подкрепив нейтральный сигнал безусловным, то и человеческие поступки логично объяснять цепочками «стимул — реакция», не ссылаясь на сознание. По соседству, в том же поле, трудился Эдвард Торндайк, сформулировавший закон эффекта: удачный исход закрепляет действие, неудачный его гасит. Уотсон взял павловскую механику классического обусловливания, испытанную на животных, и решил показать, что она справляется и с людьми.

«Маленький Альберт»: эксперимент и его цена

Самое известное — и самое неудобное — подтверждение появилось в 1920 году, снова в паре с Розали Рейнер. Героем опыта, вошедшего в историю как «Маленький Альберт», стал малыш около девяти месяцев от роду. Поначалу он охотно тянулся к белой крысе и не выказывал ни тени испуга.

Дальше сценарий менялся: стоило Альберту потянуться к зверьку, как за его спиной ударяли молотком по стальной полосе. Резкий лязг доводил ребёнка до плача. Хватило считаных повторов, чтобы один вид крысы стал вызывать у младенца ужас — уже без всякого шума. Мало того, боязнь перекинулась и на прочее пушистое и белое: кролика, собаку, шубу, комок ваты и даже бороду маски Санта-Клауса. Так Уотсон продемонстрировал, что даже такое непростое чувство, как страх, поддаётся выработке по условной схеме.

За это доказательство заплачена цена, немыслимая по сегодняшним меркам. Ребёнку намеренно причинили сильный стресс, а внушённый страх, судя по имеющимся сведениям, снимать не стали: мать унесла Альберта из клиники прежде, чем опыт довели до конца. Хромает и метод — единственный испытуемый, никакого контроля, оценки «на глаз»; более поздний разбор уцелевшей киноплёнки вскрыл в записи уйму противоречий и следов того, что реакции толковали предвзято.

Кто скрывался за именем Альберта и как сложилась его жизнь, десятилетиями оставалось загадкой. Догадку, что это Дуглас Мерритт, мальчик, не доживший до семи лет, выдвинула команда Бека (2009); спустя годы группа Пауэлла (2014) назвала другого претендента — Альберта Баргера, вполне здорового человека, дожившего до 2007 года. Спор об идентичности не закрыт, но именно эта тёмная история подарила психологии тяжёлый, зато нужный урок о том, где проходит граница дозволенного в исследованиях.

«Дайте мне дюжину младенцев»: цитата, вырванная из контекста

За Уотсоном намертво закрепилось хлёсткое обещание: «Дайте мне дюжину здоровых младенцев… и я ручаюсь, что выращу из любого кого угодно — врача, юриста, художника, а хоть бы нищего или вора». Фразу принято подавать как знамя крайнего средового детерминизма: мол, гены не значат ничего, всё лепит воспитание.

Вот только обрывают её почти всегда на полуслове. Следом Уотсон сам себя одёрнул: «Я захожу дальше, чем позволяют мои факты, и признаю это», — прибавив, что защитники наследственной точки зрения занимаются тем же самым уже не одну тысячу лет. Иначе говоря, перед нами скорее полемический выпад против тогдашней веры в «породу», чем строгий научный прогноз. Сегодня жёсткий средовой детерминизм считают перегибом: поведение вырастает из сцепления генов и обстановки, а не из чего-то одного.

Критика и современный статус

У идей Уотсона было мощное продолжение — и вместе с тем свой потолок. Его линию продолжил Беррес Фредерик Скиннер, дополнив классическое обусловливание оперантным — научением на основе последствий, в котором угадывается и торндайковский закон эффекта. Так сложился радикальный бихевиоризм, правивший американской психологией вплоть до середины XX века.

Но запрет говорить о психике в конце концов оказался тесен. Когнитивная революция 1950–60-х вернула в науку память, внимание и мышление — ровно то, что Уотсон выносил за скобки. Одним из толчков стал разнос, который Ноам Хомский устроил чисто поведенческой трактовке языка: обучить ребёнка речи одними связками «стимул — реакция» невозможно. Психология согласилась, что нельзя запираться на внешних реакциях, закрывая глаза на внутреннюю переработку информации, — и вернула разум в фокус.

И всё же поведенческий взгляд не умер, а перерос в рабочие методики. На той же механике выработки страха, что показал «Маленький Альберт», держится экспозиционная терапия; её обратную, целительную сторону ещё в 1924 году продемонстрировала Мэри Ковер Джонс, погасив боязнь у мальчика Питера. Поведенческие принципы образуют фундамент прикладного анализа поведения (ABA) и несущую конструкцию когнитивно-поведенческой терапии — сегодня одного из самых доказательных способов справляться с тревожными расстройствами, от фобий до панических атак. Выходит, замысел, с которого начинал Уотсон, добрался до кабинета современного психотерапевта — только уже очищенный от его этических промахов.

Наследие

Наследство Уотсона двойственно. Одна его половина — планка объективности: усвоенное психологией навсегда требование опираться на наблюдаемое и измеримое, даже после того как крайности раннего бихевиоризма были отброшены. Вторая половина — «Маленький Альберт» как несмолкающее напоминание: ради знания недопустимо расплачиваться благополучием человека. Из подобных случаев впоследствии выросли этические комитеты и правила информированного согласия, без которых теперь не стартует ни одно исследование с участием людей. Наконец, Уотсон одним из первых вывел психологию за стены лаборатории в практику — правда, не в терапию, а в рекламу. Его радикальный отказ от психики наука переросла, но привычка при каждом удобном случае спрашивать «а как это измерить?» осталась рабочим рефлексом исследователя по сей день.

Главные труды

• «Психология глазами бихевиориста» (1913) — программная статья, манифест направления.
• «Поведение: введение в сравнительную психологию» (1914) — систематическое изложение объективного метода.
• «Психология с точки зрения бихевиориста» (книга, 1919) — попытка перенести подход на человека во всей полноте.
• «Условные эмоциональные реакции» (1920, вместе с Розали Рейнер) — отчёт об опыте с «Маленьким Альбертом».
• «Бихевиоризм» (1924, переиздание 1930) — популярная книга, откуда и разошлась фраза про «дюжину младенцев».
• «Психологический уход за младенцем и ребёнком» (1928) — спорное руководство для родителей.

Пример из жизни

Взрослый человек упорно обходит стоматолога стороной. Корень — в далёком детстве: боль от бормашины (безусловный раздражитель) однажды наложилась на обстановку кабинета, запах антисептика и жужжание сверла, прежде совсем безобидные. С тех пор довольно услышать знакомый звук или уловить тот самый запах — и накатывает тревога, хотя боли нет и взяться ей неоткуда. Механика ровно та же, что у «Маленького Альберта»: нейтральный сигнал, однажды слившись с неприятным, сам становится вестником страха. Обнадёживает другое: выученный страх можно не только приобрести, но и стереть. На этом и стоит экспозиционная терапия — человек шаг за шагом, в безопасной обстановке, сближается с пугающим стимулом, пока условная реакция не выдыхается и не сходит на нет.

Мифы и факты об Уотсоне

На самом деле	Распространённый миф
У фразы про «дюжину младенцев» была оговорка «я захожу дальше своих фактов», её обычно опускают	Уотсон уверял, что гарантированно вылепит из любого ребёнка кого угодно
Уотсон перенёс на человека модель Павлова; сам термин «классическое обусловливание» закрепился позднее	Классическое обусловливание открыл Уотсон
Оперантное обусловливание и радикальный бихевиоризм — заслуга Скиннера	Всякое научение через последствия описал Уотсон
Страх Альберта, по имеющимся данным, так и не был снят — ребёнка забрали раньше	Уотсон под конец опыта избавил Альберта от привитого страха
Уотсон исследовал наблюдаемое поведение и отвергал самонаблюдение	Бихевиоризм изучает мысли и переживания через интроспекцию

Источники

• APA Dictionary of Psychology: behaviorism, classical conditioning, radical behaviorism, Little Albert study.
• Watson J. B. Psychology as the Behaviorist Views It. Psychological Review, 1913. Первоисточник (Classics in the History of Psychology, York University).
• Watson J. B., Rayner R. Conditioned Emotional Reactions. Journal of Experimental Psychology, 1920. Первоисточник
• Beck H. P., Levinson S., Irons G. Finding Little Albert: A journey to John B. Watson's infant laboratory. American Psychologist, 2009. DOI: 10.1037/a0016200 · PubMed
• Powell R. A. и др. Correcting the record on Watson, Rayner, and Little Albert: Albert Barger as «psychology's lost boy». American Psychologist, 2014. DOI: 10.1037/a0036854 · PubMed
• Digdon N. The Little Albert controversy: Intuition, confirmation bias, and logic. History of Psychology, 2020. DOI: 10.1037/hop0000158 · PubMed
• Kaczkurkin A. N., Foa E. B. Cognitive-behavioral therapy for anxiety disorders: an update on the empirical evidence. Dialogues in Clinical Neuroscience, 2015. Полный текст
• Noba Project: Conditioning and Learning.