Синдром жертвы: почему человек застревает в роли жертвы и как из неё выйти

«Со мной всегда так», «меня никто не ценит», «все пользуются моей добротой». Каждый время от времени так думает, особенно после настоящей несправедливости. Но у некоторых людей эти мысли становятся постоянным фоном: поводы для обиды находятся в любых отношениях, на любой работе и в любом разговоре, а старые обиды годами не отпускают.

В быту это называют синдромом жертвы. Рассказываем, чем он отличается от реальной обиды, что о нём выяснили психологи, как он проявляется в отношениях, откуда берётся, как связан с беспомощностью и пережёвыванием обид, чем вредит и что помогает из него выйти.

Синдром жертвы и реальная обида: важная граница

Начнём с главного. Эта статья не о людях, переживших насилие, предательство или несправедливость, и не о том, что они «сами виноваты». Признание собственных страданий после травмы — нормальная и полезная реакция, которая помогает человеку снова почувствовать, что мир может быть справедливым.

Исследователи, изучавшие позицию жертвы, отдельно подчёркивают: такой паттерн мышления может сложиться без тяжёлой травмы, а тяжёлая травма не обязательно его формирует. В другой работе авторы пишут, что склонность чувствовать себя жертвой и демонстрировать свой статус не является синонимом реального опыта виктимизации. Так что говорить о пережитой обиде и ждать её признания — совсем не то же самое, что иметь «синдром жертвы».

Официального диагноза «синдром жертвы» нет ни в Международной классификации болезней, ни в американском DSM. Слово «жертва» встречается там только в служебных кодах, которые фиксируют реальное событие, например преступление против человека. Такой код описывает обстоятельство, а не расстройство или черту мышления. Учёные же рассматривают позицию жертвы как особенность личности, которую можно измерить опросником, а не как болезнь.

Если же вас действительно унижают, контролируют или запугивают в отношениях, это не «позиция жертвы», а ситуация, в которой нужны безопасность и поддержка. С этим работает психолог при абьюзивных отношениях.

Что выяснили психологи: склонность чувствовать себя жертвой

Обстоятельнее всего явление описала в 2020 году группа исследователей во главе с Р. Габай. Они назвали его склонностью к межличностной виктимности — устойчивым ощущением, что человек является жертвой в разных отношениях. В восьми исследованиях авторы создали шкалу из 22 утверждений и показали, что эта черта стабильна: через три недели результаты почти не менялись.

Исследователи выделили четыре составляющие. Потребность в признании — человеку важно, чтобы обидчик и окружающие признали, что с ним поступили несправедливо. Моральная элитарность — ощущение, что он гораздо нравственнее других. Недостаток эмпатии к чужим страданиям. И руминация, то есть долгое прокручивание обиды в мыслях.

Чтобы измерить эту черту, авторы сначала провели интервью с людьми, а затем отобрали из их рассказов утверждения об отношениях. Каждое из них оценивают от 1 до 7, и на каждую из четырёх составляющих приходится несколько пунктов. Отдельные ощущения из шкалы знакомы многим, а о склонности говорит их сочетание и постоянство.

Люди с выраженной склонностью чаще, сильнее и дольше чувствовали себя обиженными. Они чаще ожидали обиды в неоднозначных ситуациях, а через неделю после заполнения шкалы их оценка обиды была сильнее, чем объясняла тяжесть самой ситуации. Авторы предупреждают, что все выборки были израильскими, а исследования в основном корреляционные. Поэтому переносить эти выводы на другие страны стоит с осторожностью.

Сама по себе потребность в признании после обиды вполне естественна и, по словам авторов, даже открывает возможность для разговора и перемен. Проблема возникает тогда, когда все четыре составляющие становятся привычным способом смотреть на любые отношения. Авторы также связывают эту черту с внешним локусом контроля, о котором речь пойдёт ниже.

Как позиция жертвы проявляется в отношениях

Склонность чувствовать себя жертвой меняет реакции в конфликтах. В исследованиях 2020 года люди с более высокими баллами были менее готовы прощать и чаще хотели мести, а в одном из экспериментов связь с желанием мести оказалась очень сильной. Они чаще объясняли обиду плохими чертами обидчика, лучше запоминали негативные эмоции и чувствовали, что после обиды вправе вести себя не совсем этично. В экономической игре это ощущение переходило в реальную месть.

Отдельно исследователи изучали демонстрацию собственного статуса жертвы, то есть привычку подчёркивать перед другими, насколько тебя обидели. Склонность чувствовать себя жертвой связана с такой демонстрацией, но эти понятия не совпадают: первое описывает внутреннее ощущение, второе — то, как человек подаёт себя окружающим. И ни одно из них не равно реальному опыту обиды.

В повседневной жизни эта черта нередко выглядит как постоянная настороженность. Человек с выраженной склонностью чувствовать себя жертвой заранее ждёт от других недоброго отношения и сомневается в их честности. Поэтому задержку с ответом, сухое сообщение или забытое обещание он легко читает как намеренное пренебрежение, хотя у другого человека могли быть совсем иные причины.

Страдают и сами отношения. Склонность чувствовать себя жертвой связана с преувеличенным ощущением права в паре и меньшим доверием к людям. Близкие могут оказываться в роли спасателей или, наоборот, виноватых. Эту динамику хорошо описывает треугольник Карпмана, в котором Преследователь, Спасатель и Жертва то и дело меняются местами. Партнёр, который долго поддерживал и утешал, однажды устаёт, срывается и сам чувствует себя обиженным, а круг начинается заново. Разорвать его проще, когда каждый говорит о собственных чувствах и просьбах, а не выясняет, кто виноват больше.

Откуда берётся синдром жертвы

Самую прочную связь исследователи нашли с типом привязанности. Склонность чувствовать себя жертвой предсказывала тревожная привязанность, а избегающая — нет. Авторы пишут, что эта черта глубоко укоренена в отношениях с первыми значимыми взрослыми. Для тревожно привязанного человека позиция жертвы становится способом получать внимание, признание и сочувствие и одновременно выражать негативные чувства.

Прямых данных о том, что детская травма сама по себе порождает позицию жертвы, пока нет, а связь между пережитыми трудностями, типом привязанности и этой чертой авторы называют вопросом для будущих исследований. Другие учёные описывают позицию жертвы как глубоко усвоенную установку, которая может складываться разными путями: через то, чему человека научило его окружение, и через опыт близких отношений.

Заметная связь есть и с уязвимым нарциссизмом. В канадском исследовании 400 участников склонность чувствовать себя жертвой была гораздо теснее связана с уязвимой, скрытой формой нарциссизма, чем с грандиозной. О разных лицах нарциссизма мы писали отдельно.

Ещё одна опора синдрома жертвы — внешний локус контроля, то есть убеждение, что события в жизни определяют другие люди или обстоятельства. Подробнее об этом понятии мы рассказывали в статье о локусе контроля. В исследовании 2022 года склонность чувствовать себя жертвой коррелировала именно с утверждениями вроде «так уж сложилось, и я ничего не могу поделать».

Беспомощность, пережёвывание обид и вторичная выгода

Позиция жертвы часто переплетается с беспомощностью. Авторы концепции выученной беспомощности спустя полвека пересмотрели свою теорию: пассивность в ответ на длительные неприятности не усваивается, а является реакцией по умолчанию. Научиться можно другому — ожиданию, что плохие события поддаются контролю.

Важную роль играет способ объяснять неудачи. Длительную беспомощность предсказывали объяснения причин как постоянных («так будет всегда») и всеобъемлющих («так во всём»). Надежду же авторы описывают как привычку ожидать, что плохие события будут временными, локальными и подконтрольными. Когда к таким обобщениям добавляется привычка объяснять обиду плохими чертами других людей, о которой шла речь выше, получается мысль «со мной всегда так поступают». В ней не остаётся места ни для исключений, ни для собственного влияния.

Вторая опора — руминация, то есть повторное пережёвывание проблемы вместо поиска решений. Мысли ходят по кругу вокруг того, почему всё случилось и чем это обернулось, но до конкретного шага так и не доходят. Недаром руминация входит в четыре составляющие самой склонности чувствовать себя жертвой, а в одном из исследований группы Габай эта черта заметно коррелировала со склонностью к руминации. Распознать её помогает простой ориентир: после очередного «прокручивания» не появляется ни одного нового решения, только больше горечи.

Наконец, о вторичной выгоде: позиция жертвы может приносить внимание, заботу и освобождение от ответственности. Это понятие пришло из психоанализа, но его проверяли и на практике: в нидерландском исследовании 42,2 процента амбулаторных пациентов ожидали от терапии какой-то вторичной выгоды, лишь 6 процентов сказали об этом психиатру, а такое ожидание было связано с худшим результатом терапии. Заметить такую выгоду у себя — не повод для самоупрёков, а подсказка, о чём стоит откровенно поговорить со специалистом.

Чем вредит позиция жертвы

Прежде всего за эту позицию платит сам человек. Склонность чувствовать себя жертвой коррелирует с нейротизмом, то есть с привычкой остро и долго переживать неприятное, а также с меньшим доверием к людям. Обида, которая неделями не отпускает, отнимает время и силы, которых потом не хватает на отдых, близких и собственные планы.

Позиция жертвы заметна и на работе. Рабочее замечание, смена планов или чужой успех могут восприниматься как личная несправедливость, и напряжение в коллективе растёт. Страдает и карьера. В израильском исследовании склонность чувствовать себя жертвой была связана с меньшим стремлением к предпринимательству. Но сильное ощущение собственной эффективности смягчало эту связь: у людей, веривших в свои силы, она исчезала.

Позиция жертвы и повторная виктимизация: не путать

Существует реальное явление, которое нельзя путать с синдромом жертвы, — повторная виктимизация. Так называют ситуацию, когда человек, уже переживший насилие, снова с ним сталкивается. Насилие, к сожалению, не редкость. По данным ВОЗ, о сексуальном насилии в детстве сообщают каждая пятая женщина и каждый седьмой мужчина. Это не проявление «позиции жертвы»: склонность чувствовать себя жертвой и реальный опыт насилия — разные вещи.

Ответственность за насилие всегда несёт обидчик. Когда специалисты говорят о повторной виктимизации, речь идёт лишь о более высоком риске и о том, как его снизить, а не о вине пострадавших. Поэтому после пережитого насилия важно не оставаться с последствиями в одиночку и искать специалиста, который работает с травмой. Если же опасность сохраняется сейчас, первым шагом должна стать безопасность: расскажите о ситуации человеку, которому доверяете, и обратитесь в службы помощи.

Как выйти из позиции жертвы

Скажем честно: вмешательств, проверенных именно на снижении склонности чувствовать себя жертвой, пока нет. Авторы оригинального исследования также предупреждают, что одного лишь признания страданий часто недостаточно для перемен. Однако есть методы с доказательствами в отношении механизмов, которые эту позицию поддерживают.

Сострадание к себе обычно описывают через три составляющие: доброжелательность к себе вместо самоосуждения, ощущение общности с другими людьми вместо изоляции и осознанность вместо чрезмерного погружения в болезненные мысли. В метаанализе 27 рандомизированных исследований программы сострадания к себе заметно уменьшали руминацию, а также снижали депрессию, стресс и самокритику.

Прощение — ещё одно направление с данными. Психологи определяют его как осознанное решение отпустить обиду и желание мести независимо от того, заслуживает ли этого обидчик. Прощение не означает забыть, оправдать или обязательно помириться. В метаанализе 54 отчётов терапия, направленная на прощение, заметно превосходила отсутствие лечения и уменьшала депрессию и тревогу.

Вот что можно начать делать самостоятельно:

• замечать слова «всегда», «никогда», «все» и проверять, действительно ли это так;
• отделять факт от собственной интерпретации чужих намерений;
• искать в каждой ситуации то, на что вы можете повлиять, даже если это небольшая часть;
• честно спросить себя, что даёт вам эта роль и как получить это иначе;
• говорить о своих потребностях прямо, а не через упрёки;
• ограничивать время на прокручивание обид и возвращаться к действиям.

Полезно также несколько недель вести короткие заметки: какая ситуация задела, что вы подумали о намерениях другого человека, что почувствовали и что сделали. Перечитывая их, проще увидеть, какие сценарии повторяются и где на самом деле был выбор.

Если за позицией жертвы стоит глубокая неуверенность в своих силах, с ней работает психолог при низкой самооценке. Авторы исследования о самоэффективности предполагают, что её можно укреплять через пример людей в похожей ситуации и поддержку, хотя эти пути ещё нужно проверить.

Если в позиции жертвы застрял близкий вам человек, не стоит спорить о том, насколько ему на самом деле плохо. Лучше признать, что ему больно, и при этом не брать на себя обязанность всё исправить: спросить, что он хотел бы изменить и какой первый шаг может сделать сам. Собственные границы тоже важны, ведь помощь не означает соглашаться с каждым обвинением в свой адрес.

Как помогает психотерапия

Авторы исследования склонности чувствовать себя жертвой пишут, что искажения в толковании событий, объяснениях и памяти можно прорабатывать в разных видах терапии, в том числе в когнитивно-поведенческой и схема-терапии. Они также советуют исследовать в терапии связь этой черты с тревожной привязанностью, чтобы понять глубинные потребности человека.

На сессиях специалист помогает заметить, как именно человек объясняет себе конфликты, и проверить эти объяснения на конкретных случаях из его жизни. Цель в том, чтобы в рассказе постепенно появилось место не только для обиды, но и для грусти, злости, потребностей и собственных решений. Метод выбирают вместе с психологом, и важно, чтобы вам было безопасно и понятно, над чем вы работаете.

Перемены требуют времени, но они возможны. Упомянутый выше пересмотр теории беспомощности показывает: научиться можно именно ожиданию, что на события удаётся влиять, а значит, привычный способ объяснять мир тоже поддаётся изменениям.

Когда стоит обратиться к специалисту

Обратиться за помощью стоит, если:

• вам кажется, что вас обижают почти во всех отношениях и на любой работе;
• обиды годами не отпускают, а мысли о несправедливости занимают много времени;
• из-за постоянных конфликтов вы теряете близких, друзей или работу;
• появляются подавленность, безнадёжность, бессонница или сильная тревога;
• вы пережили насилие и чувствуете, что не можете справиться с его последствиями самостоятельно.

Посмотреть, насколько вы склонны объяснять события внешними обстоятельствами, поможет тест на локус контроля. Специалист поможет отличить позицию жертвы от реальной опасности в отношениях, разобраться, что поддерживает этот паттерн, и при необходимости направит к врачу.

Источники

• Maaravi Y, Hameiri B, Gur T. Perceptions of Victimhood and Entrepreneurial Tendencies. Frontiers in Psychology, 2022; 13:797787. DOI: 10.3389/fpsyg.2022.797787 · PMID: 35237209 · Полный текст
• Maier SF, Seligman ME. Learned helplessness at fifty: Insights from neuroscience. Psychological Review, 2016; 123(4):349–367. DOI: 10.1037/rev0000033 · PMID: 27337390 · Полный текст
• Greater Good Science Center, UC Berkeley. Forgiveness: Defined. berkeley.edu
• World Health Organization. Child maltreatment. Fact sheet, 2026. who.int
• Gabay R, Hameiri B, Rubel-Lifschitz T, Nadler A. The tendency for interpersonal victimhood: The personality construct and its consequences. Personality and Individual Differences, 2020; 165:110134. DOI: 10.1016/j.paid.2020.110134
• Bedard T, MacIsaac A, Visser B, Mushquash AR. Linking the Tendency for Interpersonal Victimhood, victim signaling, and narcissism: The need to be seen as a victim. Personality and Individual Differences, 2026; 251:113597. DOI: 10.1016/j.paid.2025.113597
• van Egmond J, Kummeling I. A blind spot for secondary gain affecting therapy outcomes. European Psychiatry, 2002; 17(1):46–54. DOI: 10.1016/s0924-9338(02)00622-3 · PMID: 11918993
• Ferrari M, Hunt C, Harrysunker A и др. Self-Compassion Interventions and Psychosocial Outcomes: a Meta-Analysis of RCTs. Mindfulness, 2019; 10:1455–1473. DOI: 10.1007/s12671-019-01134-6
• Wade NG, Hoyt WT, Kidwell JE, Worthington EL. Efficacy of psychotherapeutic interventions to promote forgiveness: a meta-analysis. Journal of Consulting and Clinical Psychology, 2014; 82(1):154–170. DOI: 10.1037/a0035268 · PMID: 24364794