Типы привязанности: 4 типа по теории Боулби и как определить свой

Почему с одним человеком тебе легко и спокойно, а рядом с другим сердце то замирает, то рвётся вдогонку? Почему кто-то льнёт при малейшем отдалении, а кто-то дышит свободно только на расстоянии? Ответ часто прячется в твоей собственной истории. Не в характере партнёра. В том, как ты научился любить очень давно.

Этот рисунок близости закладывается в первые годы жизни, когда ты ещё не умел говорить. То, как к тебе относились самые первые взрослые, легло в основу тихого убеждения: чего вообще ждать от тех, кого любишь. Это убеждение работает автоматически до сих пор. Оно включается на свидании, в ссоре, в момент, когда хочется обнять или, наоборот, сбежать.

Разберёмся спокойно. Откуда взялась сама идея привязанности, какие четыре типа выделяют у взрослых, как узнать свой по собственным реакциям и по научному тесту, как он проявляется в любви, с детьми, в дружбе. И главное: можно ли его переписать, если нынешний мешает жить. Без ярлыков и без приговора.

Откуда взялась теория привязанности: Боулби и Эйнсворт

Всё началось с простого наблюдения за детьми, разлучёнными с матерью.

Британский психиатр Джон Боулби в середине прошлого века заметил кое-что, что тогда шло против моды. Считалось, будто ребёнок привязывается к матери просто потому, что та кормит. Боулби увидел другое. Потребность быть рядом с заботливым взрослым оказалась отдельной, базовой, не менее важной, чем еда. Малыш цепляется, плачет при разлуке и успокаивается при возвращении вовсе не от голода. Так работает врождённый механизм выживания: держись ближе к тому, кто защитит.

В 1951 году по заказу Всемирной организации здравоохранения Боулби подготовил доклад о психическом здоровье детей, оставшихся без дома в послевоенной Европе. Целостную теорию Боулби изложил в трёх книгах: «Привязанность» (1969), «Разлука» (1973) и «Утрата» (1980).

Его идею проверила на практике психолог Мэри Эйнсворт. Она придумала короткую лабораторную процедуру, которую назвали «Незнакомая ситуация» (её ещё переводят как «Странная ситуация»): 20 минут и восемь эпизодов с ребёнком в возрасте около года. Малыша с мамой заводят в комнату с игрушками, позже туда входит незнакомая женщина. Мама ненадолго выходит и возвращается, потом выходит второй раз, и малыш какое-то время остаётся совсем один. В конце возвращается незнакомка, а затем мама. Исследователи внимательно смотрели на одно: как ребёнок реагирует на разлуку и, особенно, на встречу.

Реакции распались на несколько чётких типов. Одни дети расстраивались, когда мама уходила, но быстро утешались, едва она возвращалась, и снова бежали играть. Другие почти не показывали эмоций, будто им всё равно, а при встрече избегали контакта и порой отворачивались к игрушкам. Более поздние измерения пульса и гормонов стресса показали, что внутри эти дети тоже волновались. Третьи цеплялись, плакали и не могли успокоиться даже на руках, словно одновременно хотели утешения и сердились на маму за то, что ушла. В 1986–1990 годах Мэри Мейн и Джудит Соломон описали четвёртый, самый запутанный вариант, дезорганизованный: у ребёнка будто нет единой стратегии, он ведёт себя противоречиво или замирает. Так родилась карта привязанности, которую потом перенесли и на взрослых.

Ключом оказалась именно минута встречи. Важно было не то, как горько малыш плакал в одиночестве, а то, смог ли он успокоиться в материнских руках. Ребёнок, который верит в отклик, быстро утихает и возвращается к игрушкам. Ребёнок, что научился не рассчитывать на взрослого, либо изображает безразличие, либо не умеет утешиться даже в объятиях. Эта маленькая сцена рассказывала о внутренней модели отношений больше, чем часы наблюдений.

Почему это важно до сих пор? Потому что ранний шаблон не исчезает с детством. Он становится внутренней моделью отношений, линзой, сквозь которую ты смотришь на каждую близкую связь всю жизнь.

Как детская привязанность стала взрослой

Долгое время теорию считали сугубо детской. Поворот случился в 1987 году, когда двое исследователей, Синди Хазан и Филлип Шейвер, выдвинули смелую мысль: романтическая любовь тоже является формой привязанности.

Логика оказалась прозрачной. Влюблённые ведут себя удивительно похоже на малышей с мамой. Хотят быть рядом, тревожатся в разлуке, успокаиваются от объятий, ищут в партнёре защиту и дом. Тот же механизм, только вырос. Вспомни, как в первые месяцы влюблённости тянет постоянно быть на связи, как ноет внутри, когда человек далеко, как одно его сообщение вмиг возвращает покой. Это и есть детская привязанность во взрослом теле.

А насколько сильной была твоя влюблённость на пике, покажет тест на влюблённость (PLS-15): 15 утверждений по шкале страстной любви, около 3 минут, — ориентир, а не диагноз.

Хазан и Шейвер попросили взрослых выбрать из трёх коротких описаний тот, что точнее всего передаёт их отношения, и увидели те же типы, что Эйнсворт видела в детской комнате, причём почти в тех же пропорциях. Кто-то в отношениях спокоен и уверен. Кто-то живёт в страхе быть покинутым. Кто-то держит партнёра на дистанции. Детский рисунок проступил во взрослой любви почти один в один.

Позже, в 1991 году, Ким Бартоломью и Леонард Горовиц уточнили картину. Они предложили смотреть на два внутренних убеждения: как ты оцениваешь себя («достоин ли я любви») и как оцениваешь других («можно ли на людей опереться»). Из комбинаций этих двух взглядов и складываются четыре взрослых типа. Ещё позже Микулинсер и Шейвер собрали горы исследований, которые подтвердили: тип привязанности влияет на то, как мы ссоримся, миримся, ревнуем, доверяем, переживаем потерю.

Современные исследователи уже не раскладывают людей по ящикам, а измеряют две шкалы: тревожность (страх, что близкого не окажется рядом) и избегание (дискомфорт от того, чтобы опираться на других и открываться). Тип здесь — точка на карте с двумя осями; надёжному полюсу соответствуют низкие баллы по обеим.

Простыми словами: то, как тебя держали на руках, когда тебе был год, отзывается в том, как ты пишешь сообщения любимому человеку сегодня.

Четыре типа привязанности: короткая таблица и все названия

Типы описывали дважды, сначала у детей, потом у взрослых, поэтому в разных источниках их называют по-разному. В таблице — логика каждого типа по двум убеждениям, о которых шла речь выше.

Тип	Что думает о себе и других	Что делает, когда близость под угрозой
Надёжный	Я достоин любви, на близких можно положиться	Прямо говорит, что ему нужно, и спокойно ждёт ответа
Тревожный	Другие ценны, а вот я могу им не подойти	Догоняет: пишет, переспрашивает, ищет заверений
Избегающий	Я справлюсь сам, полагаться на других рискованно	Отодвигается: молчит, уходит в дела, держит дистанцию
Тревожно-избегающий	Я не достоин любви, а близкие могут ранить	Мечется между «будь ближе» и «не трогай меня»

Другие названия, под которыми встречаются эти типы:

• надёжный — безопасный;
• тревожный — тревожно-амбивалентный (так его называют у детей), у взрослых — озабоченный;
• избегающий — у взрослых отстранённый, или отвергающий;
• тревожно-избегающий — дезорганизованный (у детей), у взрослых — боязливый.

Насколько распространён каждый тип? Среди годовалых детей в «Незнакомой ситуации» примерно 60 % вели себя как надёжно привязанные, около 20 % как избегающие и до 20 % как тревожно-амбивалентные. Взрослые в опросе Хазан и Шейвера распределились почти так же; дезорганизованный тип здесь отдельно не считали. Надёжный тип самый распространённый, но не единственный «нормальный»: остальные тоже встречаются у многих вполне здоровых людей.

Надёжный тип: спокойствие без усилий

Начнём со здоровой опоры, к которой так или иначе ведёт вся эта тема.

Человек с надёжным типом близость воспринимает естественно. Сближаться не страшно, быть отдельно тоже нормально. Партнёр увлёкся работой на неделю? Спокойствие внутри остаётся. Просто у него такая неделя. Захотелось больше тепла? Можно сказать об этом прямо, без игр и намёков.

Изнутри это ощущается как тихая уверенность. Я достоин любви. На близких в целом можно положиться. Если случится конфликт, мы его переживём. Такой человек просит поддержки, когда тяжело, и даёт её, когда тяжело другому. Не видит в каждой паузе угрозу, не читает молчание как отвержение. Когда партнёр молчит, первая мысль обычно спокойная: «наверное, он устал», без мгновенного «я надоела». Пространство другого не пугает, потому что собственная ценность не зависит от того, насколько тесно сейчас рядом любимый человек.

В отношениях это выглядит буднично и почти незаметно. Меньше драмы, больше разговоров по существу. Разногласия здесь проговаривают спокойно, вместо того чтобы молча копить обиду или устраивать сцену. Ссора читается как временное несогласие, которое можно разрешить. Концом отношений она не кажется. Ревность бывает, но не управляет. Доверие задано по умолчанию и не завоёвывается каждый день заново.

Откуда берётся такая опора? Чаще всего из детства, где потребности малыша замечали и на них откликались достаточно стабильно. Не идеально, идеальных родителей не бывает. Именно достаточно надёжно. Ребёнок усвоил: когда мне плохо, кто-то придёт. Мир в целом безопасен, а я в нём желанен.

Важная деталь, дающая надежду. Надёжный тип не обязательно складывается в детстве. К нему можно прийти и позже, во взрослом возрасте, в том числе вместе с партнёром в семейной психотерапии. Об этом отдельно в конце.

Тревожный тип: тепла будто всегда мало

Здесь в центре один острый страх: что тебя оставят.

Представь. Любимый человек отвечает на сообщение суше, чем обычно. Внутри мгновенно вспыхивает: что-то не так, я надоела, он отдаляется. Мысль цепляется и не отпускает. Хочется написать ещё раз, позвонить, выяснить, получить заверение, что всё хорошо. Пока ответа нет, нет и покоя.

Человеку с тревожным типом тепла словно никогда не достаточно. Любая дистанция читается как угроза, даже когда её нет. Он тонко улавливает малейшую смену настроения партнёра и принимает её на свой счёт. Много энергии уходит на то, чтобы удержать связь: угодить, быть удобным, не дать повода уйти. Именно такая готовность терпеть ради связи делает тревожный тип особенно уязвимым рядом с эмоционально холодным или нарциссическим партнёром.

Корень обычно в непоследовательной заботе в детстве, когда взрослый был то тёплым, то холодным, то рядом, то недоступным, и угадать заранее не получалось. Ребёнок усвоил: любовь нестабильна, её надо заслужить и непрерывно стеречь.

Это лишь обзорный портрет. Тревожному типу посвящена отдельная подробная статья: тревожный тип привязанности, где разложено, как он проявляется на свиданиях и в браке, как бьёт по самооценке и что с этим делать шаг за шагом.

Избегающий тип: независимость превыше всего

Противоположный полюс. Здесь тревожит совсем другое. Пугает не разлука. Пугает чрезмерная близость.

Представь другую сцену. Отношения только потеплели, партнёр заговорил об общем будущем, а тебе вдруг стало тесно. Захотелось простора, паузы, побыть наедине с собой. Ты ловишь себя на том, что мысленно ищешь в человеке мелкие недостатки, будто подбираешь повод отодвинуться.

Человек с избегающим типом ценит самостоятельность превыше всего. Просить о помощи трудно, показывать уязвимость неуютно, сильные чувства других немного пугают. Снаружи это часто выглядит как холодность или независимость. Изнутри скорее как глубокая потребность сохранить себя, своё пространство, свою автономию любой ценой.

За этим обычно стоит ранняя привычка полагаться только на себя. Когда потребности ребёнка тихо обесценивали, когда плакать было «стыдно», а просить «некстати», малыш сделал трезвый вывод: рассчитывай на себя, проси меньше, чувства держи при себе.

Это тоже лишь эскиз. Детали в отдельном материале: избегающий тип привязанности, где описаны отстраняющий и тревожно-избегающий подвиды и конкретные шаги к сближению.

Тревожно-избегающий тип: тянет и пугает одновременно

Самый противоречивый из четырёх. Внутри борются два противоположных желания.

Хочется близости, тепла, надёжной связи. И та же близость пугает, потому что в опыте именно родные люди причиняли больше всего боли. Получается ловушка. Человек приближается, а когда становится по-настоящему тепло, пугается и убегает. Отодвинувшись, начинает тосковать по утраченному и снова тянется назад. Качели могут длиться годами.

Изнутри это изматывает. Сложно доверять, ведь доверие когда-то дорого стоило. Сложно и быть в одиночестве, потому что одиночество тоже болит. Сигналы партнёру летят противоречивые: то «будь ближе», то «не трогай меня».

Со стороны это часто читают как холодность или капризность. Партнёр не понимает, почему вчера было столько тепла, а сегодня вдруг стена. На самом деле человек в этот момент сам напуган собственной близостью и бежит от неё, как от опасности. Без понимания этого механизма такие отношения легко превращаются в бесконечные качели, изматывающие обоих. Если качели повторяются снова и снова, можно найти психотерапевта онлайн и разобраться в них вместе с партнёром.

Корень чаще всего там, где один и тот же взрослый был одновременно источником тепла и источником страха. Ребёнку некуда было бежать: тот, к кому тянешься за защитой, сам же и пугал. Психика не смогла выбрать единую стратегию и оставила обе, противоположные.

Этот тип нередко формируется там, где было насилие, тяжёлая потеря, зависимость в семье или другая ранняя травма. Поэтому работа с ним обычно глубже и почти всегда требует поддержки специалиста, а не только самостоятельных упражнений. Но знака равенства между этим типом и насилием нет: дезорганизованность встречается и у детей, не переживших насилия, а многие дети, которые его пережили, такого поведения не показывают.

У детей ему соответствует дезорганизованный тип Мейн и Соломон. Понятия близкие, но не тождественные: детскую дезорганизацию видят в поведении малыша, а взрослый стиль оценивают по опросникам. Признаки, причины и пути изменений разобраны в статье про тревожно-избегающий тип привязанности.

Как определить свой тип привязанности

Тестов в интернете много, и далеко не все из них научные. Поэтому начать стоит с честного взгляда на собственные реакции. Не на спокойные дни, а на моменты, когда в отношениях становится тревожно.

Вспомни последний раз, когда близкий человек отдалился: замолчал, устал, ушёл в свои дела. Что произошло у тебя внутри?

• Стало тревожно, потянуло написать, выяснить, вернуть контакт? Похоже на тревожный полюс.
• Почувствовал облегчение, даже радость от освободившегося пространства? Ближе к избегающему.
• Воспринял спокойно, без драмы, дал время и себе, и ему? Похоже на надёжный.
• Бросало из одного в другое: то тянуло приблизиться, то хотелось исчезнуть? Возможно, тревожно-избегающий.

Проверь себя ещё на трёх привычных ситуациях. Каково тебе просить о помощи: легко или почти невозможно? Как переживаешь ссору: она выбивает почву из-под ног или остаётся решаемой? Что делаешь, когда партнёр хочет больше близости, чем комфортно тебе: радуешься или внутренне сжимаешься?

Подскажет и тело. Вспомни, что с тобой физически, когда любимый человек долго не выходит на связь. У одних сжимается грудь, тянет снова и снова проверять телефон, трудно усидеть на месте. Другие в этот момент выдыхают свободнее, будто с плеч сняли груз. Тело реагирует честнее слов, поэтому его сигналы стоит читать внимательно.

Несколько честных оговорок, чтобы не наклеить на себя ярлык. Во-первых, чистых типов почти не бывает, у большинства людей смесь с преобладанием одного. Во-вторых, тип может отличаться с разными людьми: с надёжным партнёром даже тревожный дышит спокойнее. В-третьих, никакого диагноза и приговора здесь нет. Это лишь описание привычки. А привычку, в отличие от диагноза, можно переписать.

Тест на тип привязанности: что он показывает

Если интересно начать с себя, можно определить свой тип привязанности по короткому тесту — это ориентир, а не диагноз. Наш тест построен на опроснике ECR-R («Опыт близких отношений», пересмотренная версия), одном из самых распространённых в исследованиях взрослой привязанности: 36 утверждений и около 6 минут.

Результат считается по двум шкалам, тревожности и избеганию, поэтому ты видишь не ярлык, а своё место на карте: высокая тревожность ближе к тревожному полюсу, высокое избегание — к избегающему, обе высокие — к тревожно-избегающему, обе низкие — к надёжному.

Тип привязанности — не диагноз

Стиль привязанности не стоит путать с расстройством привязанности. Реактивное расстройство привязанности и расстройство расторможенного социального взаимодействия — редкие клинические состояния у детей, которые росли в условиях тяжёлого пренебрежения; рекомендации NICE советуют ставить такой диагноз только по чётким критериям. Даже дезорганизованный тип встречается намного чаще и диагнозом не считается. Узнать себя в тесте — повод лучше себя понять, а не вешать ярлык.

Как тип привязанности управляет отношениями, родительством и дружбой

Привязанность работает не только в романтике. Тот же шаблон проступает везде, где есть близость.

В любви

Здесь рисунок виден ярче всего. Надёжный строит отношения спокойно и по существу. Тревожный живёт в страхе быть покинутым и нуждается в постоянных заверениях. Избегающий держит дистанцию и бежит от слияния. Отдельная и очень частая история: тревожного и избегающего магнитом тянет друг к другу. Один гонится за близостью, другой от неё убегает, и оба оказываются в изматывающей погоне, где каждый подтверждает худший страх другого. Чем сильнее тревожный приближается, тем больше избегающий замыкается, и наоборот. Парадокс в том, что именно болезненная знакомость такой связи и держит пару вместе годами. Разорвать такой круг в одиночку трудно — здесь помогает семейная психотерапия, где пара постепенно учится слышать друг друга, в том числе на сессиях с семейным психологом онлайн.

А чтобы научиться выражать тепло так, чтобы партнёр его чувствовал, полезно знать и языки любви друг друга.

В родительстве

Здесь шаблон передаётся дальше, следующему поколению. Взрослый бессознательно воспроизводит с ребёнком то, что усвоил сам. Тревожный родитель может душить опекой, потому что любое отдаление ребёнка будит в нём собственный страх покинутости. Избегающий рискует недодать тепла и близости, ведь сам их когда-то недополучил. Хорошая новость: осознание разрывает эту цепь. Заметив свой паттерн, взрослый перестаёт передавать его дальше автоматически.

В дружбе

Здесь тише, но тоже ощутимо. Тревожный друг боится быть обременительным, переживает, не надоел ли, не остыла ли приязнь. Избегающий легко пропадает на месяцы и уходит от глубокого сближения, держа приятельские отношения на безопасной поверхности. Надёжному дружить просто: он не путает паузу с отказом и не мерит приязнь частотой сообщений.

Заметить свой рисунок сразу в нескольких сферах бывает неприятно. Зато именно это осознание становится первым шагом к переменам.

Как воспитать ребёнка с надёжной привязанностью

Если предыдущий раздел про передачу типа дальше немного напугал, вот практическая сторона. Чтобы заложить в ребёнке надёжность, не нужно быть идеальным родителем. Достаточно трёх вещей, которые в твоих силах.

Первое: чуткий отклик на потребности. Ребёнок плачет, тянет руки, зовёт. Заметить сигнал и ответить на него достаточно стабильно важнее любой методики. Так малыш усваивает: когда мне плохо, кто-то приходит.

Второе: предсказуемость. Речь о спокойном ритме дня, в котором реакции взрослого понятны заранее. Когда любовь не зависит от настроения родителя, у ребёнка внутри складывается ощущение: на эту связь можно опереться.

Третье: починка после сбоев. Сорваться, устать, накричать случается со всеми. Сам сбой надёжность не разрушает. Разрушает молчание после него. Подойти, признать, восстановить контакт. Ребёнок учится главному: близость выдерживает конфликт и не исчезает от одной плохой минуты.

Именно чуткость к сигналам ребёнка Мэри Эйнсворт считала ключом: дети чутких матерей чаще оказывались надёжно привязанными. На этой идее построены программы с видеообратной связью: специалист снимает игру родителей с малышом и вместе с ними пересматривает запись, помогая заметить сигналы ребёнка и собственные удачные ответы на них. Рекомендации NICE советуют их родителям дошкольников из семей, где ребёнок рискует попасть под опеку государства.

Спроси себя честно: знает ли мой ребёнок, что ко мне можно прийти с чем угодно? Если да, основа заложена.

Можно ли изменить тип привязанности: да

Самая важная новость всей статьи. Тип привязанности не приговор и не вечная метка. Его можно изменить во взрослом возрасте.

Психологи называют это обретённой надёжностью. Человек, выросший с тревожным или избегающим рисунком, со временем приходит к спокойствию и доверию, которых в детстве не хватало. Шаблон, усвоенный в первые годы, перестаёт управлять на автопилоте.

Связь между тем, насколько надёжно человек чувствует себя с родителями и с партнёром, лишь умеренная: корреляции примерно от 0,2 до 0,5. А у детей долю дезорганизованной привязанности уменьшают и программы для родителей, и обычные стабильные, безопасные, заботливые отношения.

Что помогает шаблону переключиться?

Отношения с надёжным партнёром

Рядом с тем, кто стабильно рядом, не убегает и не наказывает холодом, нервная система понемногу усваивает новый опыт. Тревожный убеждается, что его не бросают при первом несогласии. Избегающий замечает, что близость не поглощает его и не лишает собственного «я».

Осознание своих паттернов

Уже сам факт, что ты видишь свою реакцию со стороны, ослабляет её власть. «Я снова пугаюсь, потому что он замолчал, а это мой старый сценарий, не обязательно правда». Между триггером и поступком появляется промежуток, в котором возможен выбор.

Психотерапия

Самый надёжный путь, особенно когда корень в ранней травме. В безопасном контакте с терапевтом старый рисунок проявляется, его видно, и именно внутри этих отношений человек проживает иной опыт близости. Терапевт остаётся рядом стабильно, не исчезает и не наказывает холодом, и психика шаг за шагом переписывает ожидания от тех, кого любишь. Постепенно внутренняя модель обновляется.

В New Leaf с этим работают психологи и психотерапевты в индивидуальной и семейной терапии, в том числе в Позитивной психотерапии, которая видит в человеке и паре не только рану, но и ресурсы.

Часто помогает и сочетание всех трёх опор сразу. Терапия даёт безопасное пространство заметить паттерн, надёжные отношения дают живой новый опыт, а собственная осознанность держит направление между встречами.

Меняется это не за неделю. Старый паттерн складывался годами, новому тоже нужно время и повторение. Но направление надёжное, а возраст не помеха. Мозг сохраняет способность к перестройке на протяжении всей жизни.

Источники

• Bretherton I. The origins of attachment theory: John Bowlby and Mary Ainsworth. Developmental Psychology, 1992; 28(5):759–775. DOI: 10.1037/0012-1649.28.5.759 · Полный текст
• Fraley R. C. A Brief Overview of Adult Attachment Theory and Research. University of Illinois at Urbana-Champaign · Обзор автора опросника ECR-R
• Granqvist P. и др. Disorganized attachment in infancy: a review of the phenomenon and its implications for clinicians and policy-makers. Attachment & Human Development, 2017; 19(6):534–558. DOI: 10.1080/14616734.2017.1354040 · Полный текст
• NICE. Children's attachment. NICE guideline NG26, 2015 · Рекомендации
• Bowlby, J. (1969). Attachment and Loss, Vol. 1: Attachment. Basic Books.
• Ainsworth, M. D. S., Blehar, M. C., Waters, E., & Wall, S. (1978). Patterns of Attachment. Lawrence Erlbaum.
• Main M., Solomon J. Procedures for identifying infants as disorganized/disoriented during the Ainsworth Strange Situation. В кн.: Attachment in the Preschool Years. Chicago: University of Chicago Press, 1990, с. 121–160.
• Hazan C., Shaver P. Romantic love conceptualized as an attachment process. Journal of Personality and Social Psychology, 1987; 52(3):511–524. DOI: 10.1037/0022-3514.52.3.511 · PMID: 3572722
• Bartholomew K., Horowitz L. M. Attachment styles among young adults: a test of a four-category model. Journal of Personality and Social Psychology, 1991; 61(2):226–244. DOI: 10.1037/0022-3514.61.2.226 · PMID: 1920064
• Mikulincer, M., & Shaver, P. R. (2007). Attachment in Adulthood: Structure, Dynamics, and Change. Guilford Press.