Кибербуллинг: как распознать травлю в сети и что делать родителям

Школьная травля в Украине отступает: с 2006 по 2023 год доля подростков, которых хоть раз травили одноклассники, упала с 55 до 29 процентов. А вот онлайн — нет. Кибербуллинг не уменьшился вообще, и его регулярная форма даже выросла.

Разбираем, чем травля в сети отличается от школьной по самому механизму, сколько украинских подростков с этим сталкивается, почему дети почти ничего не рассказывают взрослым, как сохранить доказательства, чего требует от школы закон и когда пора идти к психологу.

Чем кибербуллинг отличается от школьной травли

Любой буллинг держится на трёх признаках: намерение навредить, повторяемость и дисбаланс сил между обидчиком и пострадавшим. Всё это есть и в сети, но среда добавляет четыре собственных свойства.

Первое — круглосуточность. Раньше двери дома были границей, за которой травля заканчивалась. Теперь её негде переждать: ЮНИСЕФ формулирует это словами самих подростков — кажется, будто на тебя нападают везде, даже в собственной комнате, и выхода нет.

Второе — неисчезаемость. Сообщение, пост или фотография остаются доступными, пока на них не пожалуются и не удалят. Это обоюдоострое свойство: контент травмирует повторно каждый раз, когда ребёнок на него натыкается, но одновременно цифровой след — это готовое доказательство, какого не бывает в школьном коридоре.

Третье — анонимность, и она не абстракция. В метаанализе 97 исследований с участием более 248 тысяч человек именно ощущение анонимности оказалось самым сильным фактором, связанным с совершением кибербуллинга. Обидчика сложнее узнать, сложнее остановить, и на него не давит мнение окружения.

Четвёртое — неограниченная аудитория. Один пост видят десятки раз, поэтому международное исследование школьного здоровья сознательно считает даже единичный случай онлайн повторяющейся травлей: по логике исследователей один пост уже является многократным унижением. Более широкий контекст того, что такое буллинг и какие у него формы, полезно держать рядом.

Сколько украинских подростков с этим сталкивается

Здесь есть репрезентативные данные, и они свежие. Исследование здоровья и поведения школьников опросило 23 612 украинских подростков 11–17 лет в 24 областях и Киеве уже во время полномасштабной войны, отчёт вышел в феврале 2025 года.

Хотя бы раз за последние месяцы онлайн-издевательствам подвергались 22% подростков, а регулярно, два-три раза в месяц и чаще, — 10%. В 2018 году регулярно травили 7%. То есть эта форма не просто сохранилась, а усилилась.

Контраст со школой резкий. Жертвами офлайн-травли хоть раз были 55% в 2006 году, 38% в 2018 и 29% в 2023. Тех, кто сам травил одноклассников, стало 19% вместо 35%. Авторы отчёта формулируют вывод прямо: изменение моральной атмосферы во время войны не повлияло на количество жертв кибербуллинга.

Отдельно заметны дети, которых война сдвинула с места. Регулярными свидетелями травли в сети являются в среднем 22% подростков, но среди тех, кто учится за границей, — до 34%, а среди внутренне перемещённых — 28%.

Почему дети почти ничего не рассказывают

Самое тревожное число того же исследования касается не жертв, а свидетелей. Кибербуллинг видели 38% подростков, и вот что они сделали: помогли жертве 27%, попросили обидчика прекратить 22%, рассказали взрослому лишь 19%, а 36% не сделали ничего. Для школьной травли цифры чуть лучше.

Причины молчания хорошо описаны. Буллинг делает ребёнка беспомощным, поэтому он хочет справиться сам и вернуть себе контроль. Дальше идёт страх мести, стыд за то, что о нём пишут, опасение, что взрослые осудят за слабость или накажут, и ощущение, что всем всё равно.

Именно поэтому худшее, что можно сделать, — ответить на признание ребёнка паникой или обвинением. С этим запросом работает психолог при буллинге: помощь нужна и тому, кто пострадал, и тому, кто травил, и семье, которая не знает, как говорить.

Как заметить: признаки, специфичные для цифровой травли

Часть сигналов заметна только в цифровом поведении. Ребёнок резко начинает пользоваться телефоном больше или, наоборот, почти перестаёт. Реагирует на экран эмоционально — смех, злость, слёзы. Прячет экран, когда кто-то подходит, избегает разговоров о том, что делает онлайн. Аккаунты внезапно закрываются, а вместо них появляются новые.

Дальше идут общие признаки: нежелание идти в школу, частые головные боли и боли в животе, изменения аппетита, нарушения сна, падение оценок, внезапная потеря друзей и избегание компаний, которые раньше нравились. Последнее стоит рассматривать вместе с остракизмом — молчаливое исключение из группы ранит не меньше открытых оскорблений.

ЮНИСЕФ описывает и внутреннюю сторону: грусть и подавленность, стыд, потерю интереса к любимым делам, ощущение усталости.

Что это делает с психикой

Самый широкий из имеющихся синтезов — зонтичный обзор 56 метаанализов и 296 размеров эффекта, опубликованный в Nature Human Behaviour в 2025 году. Тревога, депрессия, эмоциональные проблемы, стресс и одиночество были повышены в 30 из 31 измеренной связи. Самооценка, удовлетворённость жизнью и эмпатия снижены во всех метаанализах, где их измеряли. Школьные последствия — посещаемость и успеваемость — подтверждены отдельно.

Риск самоповреждения и суицидальных мыслей у жертв повышен: систематический обзор 26 исследований с участием более 156 тысяч детей и молодёжи даёт шансы примерно вдвое выше, чем у тех, кто травли не испытывал. Это не приговор и не прогноз — это основание не откладывать обращение за помощью, тем более что помощь имеет измеренный эффект. Если тема самоповреждения уже возникла, стоит понимать, что на самом деле за ним стоит.

Есть ещё одна деталь, о которой почти не пишут, а она меняет картину: связь двусторонняя. Дети, у которых уже есть тревога или депрессия, чаще становятся мишенью, а травля усиливает их симптомы. Поэтому вопрос «это следствие или причина» обычно не имеет одного ответа.

Хуже ли кибербуллинг обычного: честный ответ

Однозначного ответа нет, и честнее сказать это прямо. Часть исследований показывает более сильную связь кибербуллинга с суицидальными мыслями, чем у традиционной травли. Другие дают противоположное: для социальной тревоги связь сильнее именно в офлайн-буллинге, а лонгитюдные исследования находят лишь слабую связь во времени.

Зато чётко видно другое. Метаанализ 42 исследований с участием 266 888 человек сравнил три группы: тех, кого травят только офлайн, только онлайн и в обеих средах сразу. Риск депрессии в первых двух группах примерно втрое выше фонового, а у тех, кто получает и то, и другое, — в пять раз; для суицидальных мыслей разрыв ещё больше.

И главное: это не редкий случай. Примерно две трети жертв кибербуллинга параллельно травят в школе. Поэтому правильный вопрос ребёнку не «тебя обижают в интернете?», а «как дела с одноклассниками вообще».

Что делать родителям в первые дни

Порядок действий простой: заметить, поговорить, зафиксировать, сообщить, поддержать.

Разговор важнее расследования. Слушайте, не перебивая, и скажите главное: это не твоя вина. Спросите, что именно происходит, когда началось и кто в этом участвует. Помните, что ребёнок может ориентироваться в платформах лучше вас, и ему придётся объяснять очевидные для него вещи.

Доказательства фиксируют так: не отвечать обидчику и не пересылать сообщения дальше, сохранять скриншоты с датами и временем, вести короткий перечень эпизодов. Это не лишняя бюрократия: и закон, и школьные процедуры опираются на повторяемость, а доказать её могут именно датированные снимки экрана.

Дальше — заблокировать обидчика и пожаловаться на платформе: у соцсетей есть собственные механизмы рассмотрения, и они обязаны реагировать. В полицию обращаются, когда есть угрозы насилием, преследование или материалы сексуального характера с участием ребёнка.

Чего делать не стоит

Первое — забирать телефон. ЮНИСЕФ формулирует это так: уйти из интернета на несколько дней можно, чтобы восстановиться, но как решение это не работает, потому что наказывает того, кто ничего не сделал, и подаёт обидчику сигнал, что его поведение сработало. Добавьте сюда то, что дети и без того почти не рассказывают взрослым, и станет понятно: конфискация учит молчать в следующий раз.

Второе — типичные фразы. В рекомендациях американского Министерства здравоохранения прямо перечислено, чего нельзя говорить: не советуйте ребёнку не обращать внимания, не обвиняйте его в случившемся и не советуйте дать сдачи. Там же — совет родителям удержаться от желания самостоятельно связаться с родителями обидчика: посредником должна быть школа.

Третье — «пусть помирятся». Медиация работает между равными, а в буллинге дисбаланс сил заложен в само определение. Не подтверждается исследованиями и «нулевая толерантность»: рабочая группа Американской психологической ассоциации пересмотрела двадцать лет исследований и обнаружила, что имеющиеся данные скорее противоречат предположениям этого подхода.

Отдельно о родительском контроле. Защитный эффект такого контроля существует, но он слабее, чем вред от холодной или оскорбительной атмосферы дома. Исследователи объясняют это просто: цифровая жизнь ребёнка всё равно выходит за пределы того, что можно проконтролировать. Тёплая семья даёт больше, чем любое приложение слежения.

Что говорит украинский закон

Самого слова «кибербуллинг» в законодательстве нет, и это часто сбивает родителей с толку. На самом деле оно и не нужно: с 2018 года определение травли прямо охватывает случаи, когда насилие совершают через электронные коммуникации. Для закона сообщение в мессенджере и толчок в коридоре — одно и то же явление, если остальные условия совпадают.

А условий три, и знать их полезно ещё до написания заявления. Эпизоды должны повторяться, а не быть единственной ссорой. В ситуации должны различаться роли: тот, кто травит, тот, кого травят, и те, кто наблюдает со стороны. И должно быть последствие — от страха и унижения до изоляции ребёнка в коллективе или его подчинения чужой воле. Именно из-за первого условия выше и шла речь о датированных скриншотах.

Наказание описано статьёй 173-4 Кодекса об административных правонарушениях: штраф или общественные работы. Если травил подросток, которому ещё нет шестнадцати, взыскание налагают не на него, а на родителей. Размеры считают в необлагаемых минимумах, поэтому конкретную сумму стоит уточнить перед обращением.

Но самое ценное здесь не наказание, а перечень того, что школа обязана сделать. Иметь обнародованный план противодействия травле. Принять ваше заявление и вынести решение о расследовании. Собрать комиссию. Организовать психологическую помощь всем трём сторонам, включая того, кто травил. Проинформировать полицию и службу по делам детей. Учитель, который что-то увидел или услышал, молчать не вправе. На каждый из этих пунктов можно прямо ссылаться — это не просьба об услуге.

Что действительно работает

Школьные антибуллинговые программы работают, и это доказано на больших числах. Обновлённый обзор ста оценок программ показал снижение и совершения, и виктимизации, хотя эффекты авторы честно называют скромными. Лучшие результаты дали финская KiVa, норвежская программа Олвеуса и итальянская NoTrap!, причём одна и та же программа в разных странах работает по-разному.

Самое убедительное число даёт метаанализ только рандомизированных испытаний — 69 исследований с участием более 111 тысяч детей. Вмешательства снижают травлю и улучшают психическое здоровье, а эффект не угасает через семь месяцев после завершения. Но интереснее другое: чтобы предотвратить один случай проблем с психическим здоровьем, программой нужно охватить около ста детей. Для школы на пятьсот учеников это примерно пятеро детей, которых программа уберегает от таких проблем — именно так выглядит незаметная, но реальная польза.

Что работает дома, тоже измерено: поддержка семьи, спокойная коммуникация и умеренный родительский надзор связаны с более низким риском в 13 из 14 исследований.

Когда нужен психолог

Не ждите, если подавленное состояние держится две недели и дольше, а ребёнок забросил привычные дела — в том же украинском исследовании так описали своё состояние 31% подростков. Не ждите, если травля идёт и в школе, и в сети: именно эта комбинация даёт самый высокий риск.

Обращаться сегодня, а не с понедельника, стоит при любых упоминаниях о самоповреждении или нежелании жить. Основание также — избегание школы и падение оценок, а ещё ситуация, когда ваш ребёнок сам кого-то травит: роли жертвы и обидчика пересекаются настолько часто, что наказание без разговора означает не увидеть половины картины. Если хотите предварительно сориентироваться в состоянии подростка, есть короткий тест на депрессию для подростков, но его результат не заменяет консультации.

Источники

• Kasturiratna KTAS, Hartanto A, Chen CHY и др. Umbrella review of meta-analyses on the risk factors, protective factors, consequences and interventions of cyberbullying victimization. Nature Human Behaviour, 2025; 9(1):101–132. DOI: 10.1038/s41562-024-02011-6 · PMID: 39516404 · Полный текст
• ЮНИСЕФ. Кибербуллинг — что это и как это остановить? 10 фактов, которые подростки хотят знать о кибербуллинге. unicef.org
• Закон Украины «О внесении изменений в некоторые законодательные акты Украины относительно противодействия буллингу (травле)» от 18.12.2018 № 2657-VIII. Ведомости Верховной Рады, 2019, № 5, ст. 33. zakon.rada.gov.ua
• Zhu C, Huang S, Evans R, Zhang W. Cyberbullying among adolescents and children: a comprehensive review of the global situation, risk factors, and preventive measures. Frontiers in Public Health, 2021; 9:634909. DOI: 10.3389/fpubh.2021.634909 · Полный текст
• Health Behaviour in School-Aged Children (HBSC) Study in Ukraine. Аналитический отчёт. ЮНИСЕФ в Украине и Украинский институт социальных исследований имени Александра Яременко, февраль 2025. Волна 2022/2023, 23 612 подростков 11–17 лет.
• Li C, Wang P, Martin-Moratinos M и др. Traditional bullying and cyberbullying in the digital age and its associated mental health problems in children and adolescents: a meta-analysis. European Child & Adolescent Psychiatry, 2024; 33(9):2895–2909. DOI: 10.1007/s00787-022-02128-x · PMID: 36585978
• John A, Glendenning AC, Marchant A и др. Self-harm, suicidal behaviours, and cyberbullying in children and young people: systematic review. Journal of Medical Internet Research, 2018; 20(4):e129. DOI: 10.2196/jmir.9044 · PMID: 29674305
• Gaffney H, Ttofi MM, Farrington DP. Effectiveness of school-based programs to reduce bullying perpetration and victimization: an updated systematic review and meta-analysis. Campbell Systematic Reviews, 2021; 17(2):e1143. DOI: 10.1002/cl2.1143 · PMID: 37131921
• Fraguas D, Díaz-Caneja CM, Ayora M и др. Assessment of school anti-bullying interventions: a meta-analysis of randomized clinical trials. JAMA Pediatrics, 2021; 175(1):44–55. DOI: 10.1001/jamapediatrics.2020.3541 · PMID: 33136156
• StopBullying.gov. Министерство здравоохранения и социальных служб США: разделы о признаках травли, поддержке ребёнка и фиксации доказательств.