Кибербуллинг: что это, как распознать и что делать родителям

Школьная травля в Украине отступает: с 2006 по 2023 год доля подростков, которых хоть раз травили одноклассники, упала с 55 до 29 процентов. А вот онлайн — нет. Кибербуллинг не уменьшился вообще, и его регулярная форма даже выросла.

Разбираем, чем травля в сети отличается от школьной по самому механизму, какие у неё бывают виды, сколько украинских подростков с этим сталкивается, почему дети почти ничего не рассказывают взрослым, как сохранить доказательства, что грозит обидчику, что и в какие сроки обязана сделать школа, а также когда пора идти к психологу.

Чем кибербуллинг отличается от школьной травли

Любой буллинг держится на трёх признаках: намерение навредить, повторяемость и дисбаланс сил между обидчиком и пострадавшим. Всё это есть и в сети, но среда добавляет четыре собственных свойства.

Первое — круглосуточность. Раньше двери дома были границей, за которой травля заканчивалась. Теперь её негде переждать: ЮНИСЕФ описывает это так — может казаться, что на тебя нападают везде, даже в собственном доме, и выхода нет.

Второе — долговечность. Сообщение, пост или фотография остаются доступными, пока на них не пожалуются и не удалят. Это обоюдоострое свойство: контент травмирует повторно каждый раз, когда ребёнок на него натыкается, но одновременно цифровой след — это готовое доказательство, какого не бывает в школьном коридоре.

Третье — анонимность, и она не абстракция. В метаанализе 97 исследований с участием более 248 тысяч человек именно ощущение анонимности оказалось сильнее всего связано с совершением кибербуллинга среди шести изученных особенностей онлайн-среды — сильнее, чем время в сети или просмотр жестокого контента. Обидчика сложнее узнать, сложнее остановить, и на него не давит мнение окружения.

Четвёртое — неограниченная аудитория. Один пост видят десятки раз, и дальше его пересылают уже без участия автора. Поэтому исследователи кибербуллинга считают, что даже одна публикация может работать как повторяющаяся травля: её не нужно выкладывать снова, чтобы она ранила снова. Более широкий контекст того, что такое буллинг и какие у него формы, полезно держать рядом.

Виды кибербуллинга: как он выглядит на практике

Кибербуллинг редко сводится к одному оскорбительному сообщению. Обычно обидчик сочетает несколько приёмов, и назвать их точно полезно: так легче описать ситуацию в жалобе платформе, в сообщении в школу или в заявлении в полицию.

• Оскорбления и угрозы — повторяющиеся унизительные или запугивающие сообщения в личку, голосовые, комментарии под каждым фото.
• Высмеивание в группе — мемы, «рейтинги», отдельный чат или канал, созданный, чтобы глумиться над одним ребёнком.
• Слухи и клевета — выдуманные истории, смонтированные фото, поддельные снимки переписки.
• Фейк и взлом — страница от имени ребёнка или взломанный аккаунт, с которого пишут его друзьям.
• Слив личного — распространение секретов, приватных сообщений или интимных фото без согласия.
• Бойкот — демонстративное удаление из классного чата, игры или сообщества, молчание всей группы.
• Преследование — навязчивая слежка за страницами, новые аккаунты после каждой блокировки.
• Съёмка издевательств — запись драки или унижения на телефон, чтобы потом разослать.

Где заканчивается шутка и начинается травля, подсказывают три простых признака.

Шутка или ссора	Кибербуллинг
Случается раз или изредка, ответить могут оба	Повторяется, и у того, кого задевают, нет равных возможностей ответить
После просьбы остановиться прекращается	После просьбы усиливается или переходит в группу
Смеются вместе	Смеются над одним человеком, часто при зрителях

Не каждая грубость в сети является кибербуллингом. Разовая провокация незнакомца в комментариях ближе к троллингу: тролль ждёт реакции от любого, кто ответит. Кибербуллинг имеет конкретную мишень и возвращается к ней снова и снова.

Когда к оскорблениям добавляется слежка — сообщения с новых аккаунтов после каждой блокировки, намёки на то, где человек бывает, — это уже ближе к преследованию, и о нём стоит прочитать отдельно в материале о сталкинге.

Кибербуллинг случается и среди взрослых: в рабочих чатах, комментариях, через фейковые страницы. Если так травят коллегу, украинское право называет это моббингом, и правила там другие — о них мы пишем в статье о моббинге на работе.

Сколько украинских подростков с этим сталкивается

Здесь есть репрезентативные данные, и они свежие. Исследование здоровья и поведения школьников опросило 23 612 украинских подростков 11–17 лет в 24 областях и Киеве уже во время полномасштабной войны, отчёт вышел в феврале 2025 года.

Хотя бы раз за последние месяцы онлайн-издевательствам подвергались 22% подростков, а регулярно, два-три раза в месяц и чаще, — 10%. В 2018 году регулярных жертв было 7%. То есть эта форма не просто сохранилась, а усилилась.

Контраст со школой резкий. Жертвами офлайн-травли хоть раз были 55% в 2006 году, 38% в 2018 и 29% в 2023. Тех, кто сам травил одноклассников, стало 19% вместо 35% в 2018-м. В сети обидчиков тоже стало меньше, 15% вместо 21%, но пострадавших от этого меньше не стало. Авторы отчёта формулируют вывод прямо: изменение моральной атмосферы во время войны не повлияло на количество жертв кибербуллинга.

Отдельно заметны дети, которых война сдвинула с места. Регулярными свидетелями травли в сети являются в среднем 22% подростков, но среди тех, кто учится за границей, — до 34%, а среди внутренне перемещённых — 28%.

Кого чаще травят в сети

Риск распределён неравномерно. Зонтичный обзор метаанализов называет группы, которые чаще становятся мишенью: девочки, школьники, дети, которых уже травят офлайн, те, кто много времени проводит в сети, а также подростки из меньшинств. Важен и дом: жестокое обращение или оскорбительное общение в семье повышают риск.

С возрастом картина быстро меняется. Травлю в сети видели 25% одиннадцатилетних и уже 46% пятнадцатилетних, дальше показатель держится примерно на этом уровне. Поэтому разговор о безопасности в сети лучше начать до 12 лет, а не после первого случая.

Если кажется, что ребёнок уже в этой статистике, а говорить с родителями ему тяжело, иногда помогает нейтральный взрослый. Подростковый психолог онлайн работает с подростком, пока тот в своей комнате, и для многих это проще, чем прийти в кабинет.

Почему дети почти ничего не рассказывают

Самое тревожное число того же исследования касается не жертв, а свидетелей. Кибербуллинг видели 38% подростков, и вот что они сделали: помогли жертве 27%, попросили обидчика прекратить 22%, рассказали взрослому лишь 19%, а 36% не сделали ничего. Для школьной травли цифры чуть лучше.

Причины молчания хорошо описаны. Буллинг заставляет ребёнка чувствовать себя беспомощным, поэтому он хочет справиться сам и вернуть себе контроль. Дальше идёт страх мести, стыд за то, что о нём пишут, опасение, что взрослые осудят за слабость или накажут, и ощущение, что всем всё равно.

Именно поэтому худшее, что можно сделать, — ответить на рассказ ребёнка паникой или обвинением. С этим запросом работает психолог при буллинге: помощь нужна и тому, кто пострадал, и тому, кто травил, и семье, которая не знает, как говорить.

Как заметить: признаки, специфичные для цифровой травли

Часть сигналов заметна только в цифровом поведении. Ребёнок резко начинает пользоваться телефоном больше или, наоборот, почти перестаёт. Реагирует на экран эмоционально — смех, злость, слёзы. Прячет экран, когда кто-то подходит, избегает разговоров о том, что делает онлайн. Аккаунты внезапно закрываются, а вместо них появляются новые.

Дальше идут общие признаки: нежелание идти в школу, частые головные боли и боли в животе, изменения аппетита, нарушения сна, падение оценок, внезапная потеря друзей и избегание компаний, которые раньше нравились. Последнее стоит рассматривать вместе с остракизмом — молчаливое исключение из группы ранит не меньше открытых оскорблений.

ЮНИСЕФ описывает и внутреннюю сторону: грусть и подавленность, стыд, потерю интереса к любимым делам, ощущение усталости.

Что это делает с психикой

Самый широкий из имеющихся синтезов — зонтичный обзор 56 метаанализов и 296 размеров эффекта, опубликованный в Nature Human Behaviour в 2025 году. Тревога, депрессия, эмоциональные проблемы, стресс и одиночество были повышены в 30 из 31 измеренной связи. Самооценка, удовлетворённость жизнью и эмпатия снижены во всех метаанализах, где их измеряли. Школьные последствия — посещаемость и успеваемость — подтверждены отдельно.

Риск самоповреждения и суицидальных мыслей у жертв повышен: систематический обзор 26 исследований с участием более 156 тысяч детей и молодёжи даёт шансы примерно вдвое выше, чем у тех, кто травли не испытывал. Это не приговор и не прогноз — это основание не откладывать обращение за помощью, тем более что помощь имеет измеренный эффект. Если тема самоповреждения уже возникла, стоит понимать, что на самом деле за ним стоит.

Есть ещё одна деталь, о которой почти не пишут, а она меняет картину: связь двусторонняя. Дети, у которых уже есть тревога или депрессия, чаще становятся мишенью, а травля усиливает их симптомы. Поэтому вопрос «это следствие или причина» обычно не имеет одного ответа.

Хуже ли кибербуллинг обычного: честный ответ

Однозначного ответа нет, и честнее сказать это прямо. Часть исследований показывает более сильную связь кибербуллинга с суицидальными мыслями, чем у традиционной травли. Другие дают противоположное: для социальной тревоги связь сильнее именно в офлайн-буллинге, а лонгитюдные исследования находят лишь слабую связь во времени.

Зато чётко видно другое. Метаанализ 42 исследований с участием 266 888 человек сравнил три группы: тех, кого травят только офлайн, только онлайн и в обеих средах сразу. Риск депрессии в первых двух группах примерно втрое выше фонового, а у тех, кто получает и то, и другое, — в пять раз; для суицидальных мыслей разрыв ещё больше.

И главное: это не редкий случай. Примерно две трети жертв кибербуллинга параллельно травят в школе. Поэтому правильный вопрос ребёнку не «тебя обижают в интернете?», а «как дела с одноклассниками вообще».

Что делать родителям в первые дни

Порядок действий простой: заметить, поговорить, зафиксировать, сообщить, поддержать.

Разговор важнее расследования. Слушайте, не перебивая, и скажите главное: это не твоя вина. Спросите, что именно происходит, когда началось и кто в этом участвует. Помните, что ребёнок может ориентироваться в платформах лучше вас, и ему придётся объяснять очевидные для него вещи.

Доказательства фиксируют так: не отвечать обидчику и не пересылать сообщения дальше, сохранять скриншоты с датами и временем, вести короткий перечень эпизодов. Это не лишняя бюрократия: и закон, и школьные процедуры опираются на повторяемость, а доказать её могут именно датированные снимки экрана.

Дальше — заблокировать обидчика и пожаловаться на платформе: у соцсетей есть собственные механизмы рассмотрения, и они обязаны реагировать. В полицию обращаются, когда есть угрозы насилием, преследование или материалы сексуального характера с участием ребёнка.

Чего делать не стоит

Первое — забирать телефон. ЮНИСЕФ формулирует это так: уйти из интернета на несколько дней можно, чтобы восстановиться, но как решение это не работает, потому что наказывает того, кто ничего не сделал, и подаёт обидчику сигнал, что его поведение сработало. Добавьте сюда то, что дети и без того почти не рассказывают взрослым, и станет понятно: конфискация учит молчать в следующий раз.

Второе — типичные фразы. В рекомендациях американского Министерства здравоохранения прямо перечислено, чего нельзя говорить: не советуйте ребёнку не обращать внимания, не обвиняйте его в случившемся и не советуйте дать сдачи. Там же — совет родителям удержаться от желания самостоятельно связаться с родителями обидчика: посредником должна быть школа.

Третье — «пусть помирятся». Медиация работает между равными, а в буллинге дисбаланс сил заложен в само определение. Те же рекомендации прямо называют бесполезной и «нулевую толерантность»: отстранение или исключение того, кто травит, не уменьшает травлю, зато дети и учителя реже о ней сообщают. Украинские школьные правила с августа 2026 года тоже допускают примирение сторон только с добровольного согласия пострадавшего ребёнка и родителей и когда нет риска повторного насилия.

Отдельно о родительском контроле. Защитный эффект такого контроля существует, но он слабее, чем вред от холодной или оскорбительной атмосферы дома. Исследователи объясняют это просто: цифровая жизнь ребёнка всё равно выходит за пределы того, что можно проконтролировать. Тёплая семья даёт больше, чем любое приложение слежения.

Как сохранить доказательства и куда пожаловаться

Первое, что нужно ещё до жалоб и блокировки, — фиксация. Удалить сообщения может и тот, кто их писал, поэтому скриншоты делают сразу.

Снимок должен содержать не только текст, но и имя аккаунта, дату и время, адрес страницы или чата. Полезно снять и сам экран телефона с открытым сообщением, и сохранить ссылку отдельно. Если речь о группе, фиксируют и список участников.

Дальше — жалоба внутри самой площадки. Во всех крупных соцсетях и мессенджерах есть кнопка жалобы на сообщение, профиль и пост; после неё аккаунт можно заблокировать. Это не «донос», а штатный механизм, и именно он обычно срабатывает быстрее всего остального. В большинстве соцсетей человек не узнает, что на него пожаловались или его заблокировали.

Параллельно — школа, если участники учатся вместе. Школьная процедура касается травли между участниками одного коллектива, и классный чат тоже считается. Сообщить руководителю учреждения можно устно или письменно, в том числе анонимно, а регистрируют сообщение в день поступления; о сроках дальше идёт речь в разделе о законе.

Когда в переписке есть угрозы жизни, вымогательство денег, шантаж интимными материалами или распространение таких материалов — это уже не школьная история. В таких случаях обращаются в полицию: по номеру 102 или через официальное приложение и сайт, с готовыми скриншотами. Преступлениями в сети занимается киберполиция, её горячая линия — 0 800 505 170.

И отдельно: Детская линия Ла Страда работает круглосуточно, бесплатно и анонимно — 116 111 с мобильного или 0 800 500 225 с любого телефона.

Если ребёнка шантажируют интимными фото

Самый болезненный сценарий — когда от ребёнка требуют деньги, новые фото или встречу под угрозой разослать его интимные снимки, настоящие или смонтированные. Первое, что он должен услышать: это не его вина, и его не накажут. Шантаж держится именно на стыде и спешке.

Взрослым стоит действовать спокойно: не выполнять требований и не вести переговоров, ничего не удалять, сохранить профиль шантажиста и переписку, только потом заблокировать и сразу обратиться в полицию или киберполицию. Это преступление против ребёнка, а не школьный конфликт. Как взрослые заранее втягивают детей в такую переписку, мы разбираем в статье о груминге.

Если травит ваш ребёнок

Родители обычно готовятся к разговору о том, как защитить ребёнка, и совсем не готовы услышать, что издевательство шло с его аккаунта.

Первая реакция — отрицание или, наоборот, публичное пристыживание. Обе не помогают. Публичное унижение за унижение другого закрепляет именно то, что вы хотите убрать, а «он не мог, его подставили» лишает ребёнка шанса разобраться.

Что стоит понять. Дети редко травят «потому что злые». За этим чаще стоит желание удержать статус в группе, страх самому оказаться мишенью, групповой эффект («все писали, и я написал»), а иногда — собственный опыт унижения дома. В цифре ещё и исчезает обратная связь: ты не видишь лица того, кому пишешь, и это снимает естественный тормоз.

Что делать. Спокойно показать конкретное сообщение и спросить, что тогда происходило. Назвать последствия для другого ребёнка без драматизации. Требовать конкретного действия — удалить, написать извинения, выйти из чата. Ограничить доступ не как наказание навсегда, а как временное условие с чёткой датой пересмотра.

И проверить собственный дом: сколько в нём обесценивающих шуток о других людях, как взрослые говорят об учителях, соседях, одноклассниках. Дети копируют тон гораздо точнее, чем правила.

Что говорит украинский закон

Самого слова «кибербуллинг» в законодательстве нет, и это часто сбивает родителей с толку. На самом деле оно и не нужно: с 2018 года определение травли прямо охватывает случаи, когда насилие совершают через электронные коммуникации. Для закона сообщение в мессенджере и толчок в коридоре — одно и то же явление, если остальные условия совпадают.

Законом от 6 июня 2024 года определение буллинга добавили и в Закон «Об охране детства», где оно касается ребёнка и обидчика, которые являются участниками одного коллектива, и этот коллектив не обязательно школьный. Ключевое условие — систематичность. По школьным правилам, действующим с 11 августа 2026 года, насилие считают систематическим, если оно совершалось дважды и больше в течение 12 месяцев. Именно поэтому выше шла речь о датированных скриншотах: они показывают и первый эпизод, и повтор.

Ответственность за травлю участника образовательного процесса описывает статья 173-4 Кодекса об административных правонарушениях. Это штраф 850–1700 грн (50–100 необлагаемых минимумов) или 20–40 часов общественных работ; если травили группой или повторно в течение года после взыскания — 1700–3400 грн или 40–60 часов. Когда обидчику от 14 до 16 лет, взыскание налагают на родителей. Отдельно наказывают руководителя учреждения, который не сообщил в полицию о буллинге. Сам факт буллинга устанавливает только суд, а не школьная комиссия.

Но самое ценное здесь не наказание, а то, что школа обязана сделать и в какие сроки. Иметь утверждённое положение о противодействии насилию с несколькими способами подать сообщение, в том числе анонимно. Рассмотреть сообщение в течение суток после регистрации. Если есть признаки насилия — в течение трёх часов принять меры, чтобы его прекратить, сообщить родителям и письменно полиции и службе по делам детей. В течение трёх рабочих дней со дня получения сообщения собрать комиссию, которая выясняет обстоятельства, определяет потребности ребёнка и меры поддержки, а также может рекомендовать специальные программы для того, кто травил, и для пострадавших и свидетелей. Учитель, который что-то увидел или услышал, молчать не вправе. На каждый из этих пунктов можно прямо ссылаться — это не просьба об услуге.

Что сказать самому подростку

Большинство советов в этой теме адресованы взрослым, хотя действует обычно тот, у кого телефон в руках. Несколько правил стоит проговорить с подростком прямо — и желательно до того, как что-то случится.

Не отвечать сразу. Ответ в первые минуты почти всегда эмоционален, и именно его потом разносят скриншотами. Пауза в пятнадцать минут не делает вас слабым — она забирает у другого топливо.

Сохранить и заблокировать. Сначала скриншот, только потом блокировка — иначе доказательства исчезают вместе с диалогом. Блокировка не бегство: это нормальный способ закрыть дверь.

Не оправдываться перед группой. Попытка доказать чату, что вы «не такой», обычно продлевает обсуждение на недели. Молчание в этой ситуации работает лучше самого убедительного аргумента.

Рассказать взрослому — даже если стыдно. Стоит заранее договориться, кому именно: маме, папе, старшей сестре, школьному психологу, линии поддержки. Договорённость о конкретном человеке срабатывает лучше, чем общее «рассказывай мне всё».

Не мстить тем же. Встречное унижение превращает пострадавшего в участника, и дальше разбирать будут уже двоих.

И последнее, что стоит сказать вслух: в этой истории нет вины того, кого травят. Ни фотография, ни откровенное сообщение, отправленное когда-то, ни неосторожный комментарий не делают человека виноватым в том, что над ним издеваются.

Как защитить ребёнка от кибербуллинга заранее

Полностью исключить риск невозможно, но уменьшить его реально. Вместе с ребёнком пройдитесь по настройкам любимых приложений: кто видит профиль, кто может писать и комментировать, не видна ли геолокация. Адрес, школу, номер телефона и пароли не выкладывают и не передают даже друзьям, а фото, которое не хотелось бы увидеть в общем чате, лучше не отправлять никому.

Покажите, где кнопки «пожаловаться», «заблокировать» и «ограничить». И говорите не только о защите, но и о том, чтобы не присоединяться: не пересылать унизительное, не ставить реакции под травлей, поддержать того, кого высмеивают. В упомянутом метаанализе 97 исследований более высокая медиаграмотность была связана с меньшей вероятностью самому травить других.

Что действительно работает

Школьные антибуллинговые программы работают, и это доказано на больших числах. Обновлённый обзор ста оценок программ показал, что в среднем они снижают совершение травли примерно на 18–19%, а виктимизацию — на 15–16%; сами авторы честно называют эти эффекты скромными. Среди самых распространённых программ наибольшее снижение дали норвежская программа Олвеуса (совершение — примерно на четверть) и итальянская NoTrap!, в которой подростки сами модерируют онлайн-форум против травли (виктимизация — примерно на 37%). Финская KiVa дала более скромные 9–11%, а одна и та же программа в разных странах работает по-разному.

Самое убедительное число даёт метаанализ только рандомизированных испытаний — 69 исследований с участием более 111 тысяч детей. Вмешательства снижают травлю и улучшают психическое здоровье, а эффект не ослабевал за время наблюдения, в среднем около семи месяцев. Но интереснее другое: чтобы предотвратить один случай проблем с психическим здоровьем, программой нужно охватить около ста детей. Для школы на пятьсот учеников это примерно пятеро детей, которых программа уберегает от таких проблем — именно так выглядит незаметная, но реальная польза.

Что работает дома, тоже измерено: поддержка семьи, спокойная коммуникация и родительский надзор связаны с более низким риском в 13 из 14 оценок эффекта.

Когда нужен психолог

Не ждите, если подавленное состояние держится две недели и дольше, а ребёнок забросил привычные дела — в том же украинском исследовании так описали своё состояние 31% подростков. Не ждите, если травля идёт и в школе, и в сети: именно эта комбинация даёт самый высокий риск.

Обращаться сегодня, а не с понедельника, стоит при любых упоминаниях о самоповреждении или нежелании жить. Основание также — избегание школы и падение оценок, а ещё ситуация, когда ваш ребёнок сам кого-то травит: роли жертвы и обидчика пересекаются настолько часто, что наказание без разговора означает не увидеть половины картины. Если хотите предварительно сориентироваться в состоянии подростка, есть короткий тест на депрессию для подростков, но его результат не заменяет консультации.

В New Leaf с последствиями травли работают детские и подростковые психологи и психотерапевты; основа работы — Позитивная психотерапия, а с младшими детьми ещё и игра и рисование. С ребёнком возвращают ощущение безопасности и опоры, с родителями составляют план действий дома и со школой. При необходимости мы можем направить вас к врачу-психиатру, с которым сотрудничаем, и помочь договориться о приёме.

Если ребёнок говорит, что не хочет жить

Отнеситесь к этим словам всерьёз, даже если они прозвучали мимоходом или «в шутку». Не оставляйте ребёнка одного, спокойно спросите, что он чувствует и как давно, и скажите, что вы рядом и вместе будете искать помощь. Если есть непосредственная опасность, звоните 103 или 112.

Круглосуточно, бесплатно и анонимно работает Детская линия Ла Страда: 116 111 с мобильного, 0 800 500 225 с любого телефона. Другие номера собраны на странице кризисной помощи.

Источники

• Kasturiratna KTAS, Hartanto A, Chen CHY и др. Umbrella review of meta-analyses on the risk factors, protective factors, consequences and interventions of cyberbullying victimization. Nature Human Behaviour, 2025; 9(1):101–132. DOI: 10.1038/s41562-024-02011-6 · PMID: 39516404 · Полный текст
• ЮНИСЕФ. Кибербуллинг — что это и как это остановить? 10 фактов, которые подростки хотят знать о кибербуллинге. unicef.org
• Health Behaviour in School-Aged Children (HBSC) Study in Ukraine. Аналитический отчёт. ЮНИСЕФ в Украине и Украинский институт социальных исследований имени Александра Яременко, февраль 2025. Волна 2022/2023, 23 612 подростков 11–17 лет. uisr.org.ua
• Закон Украины «Об охране детства», ст. 1 (в редакции Закона № 3792-IX от 06.06.2024); Кодекс Украины об административных правонарушениях, ст. 173-4 (Закон № 2657-VIII от 18.12.2018); Порядок реагирования на случаи буллинга (травли) в редакции приказа МОН № 961 от 18.06.2026. Разъяснение Службы образовательного омбудсмена: eo.gov.ua
• Ma Xiaoyue, Zhang Liubin. Online media characteristics of cyberbullying: a meta-analysis. Aggressive Behavior, 2026; 52(4):e70077. DOI: 10.1002/ab.70077 · PMID: 42345592
• Li C, Wang P, Martin-Moratinos M и др. Traditional bullying and cyberbullying in the digital age and its associated mental health problems in children and adolescents: a meta-analysis. European Child & Adolescent Psychiatry, 2024; 33(9):2895–2909. DOI: 10.1007/s00787-022-02128-x · PMID: 36585978
• John A, Glendenning AC, Marchant A и др. Self-harm, suicidal behaviours, and cyberbullying in children and young people: systematic review. Journal of Medical Internet Research, 2018; 20(4):e129. DOI: 10.2196/jmir.9044 · PMID: 29674305
• Gaffney H, Ttofi MM, Farrington DP. Effectiveness of school-based programs to reduce bullying perpetration and victimization: an updated systematic review and meta-analysis. Campbell Systematic Reviews, 2021; 17(2):e1143. DOI: 10.1002/cl2.1143 · PMID: 37131921
• Fraguas D, Díaz-Caneja CM, Ayora M и др. Assessment of school anti-bullying interventions: a meta-analysis of randomized clinical trials. JAMA Pediatrics, 2021; 175(1):44–55. DOI: 10.1001/jamapediatrics.2020.3541 · PMID: 33136156
• StopBullying.gov. Министерство здравоохранения и социальных служб США: разделы о поддержке детей, вовлечённых в травлю, и о стратегиях, которые не работают.