Дегуманизация: что это, формы, механизмы и что её ослабляет

Дегуманизация (расчеловечивание, обесчеловечивание) — это восприятие другого человека или целой группы как «не вполне людей»: им отказывают в чертах, которые принято считать сугубо человеческими, — разуме, морали, культуре, способности чувствовать боль и сложные эмоции. Слово образовано от латинского humanus («человеческий») с приставкой «де-», обозначающей отмену. Это не диагноз и не редкая патология, а механизм социального восприятия: в мягкой форме он встречается в обычной жизни, а в крайней снимает нравственные запреты на жестокость и войну. Ниже — какие формы дегуманизации описывает наука, как её измеряют, что она делает с теми, на кого направлена, и что её ослабляет.

Смысл понятия: в чём именно отказывают человеку

Дегуманизировать — значит поставить человека ниже человеческого: увидеть в нём животное, вещь, механизм или безликую массу. Австралийский психолог Ник Хаслам в интегративном обзоре 2006 года показал, что за этим словом стоит не одно явление, а несколько разных процессов. Дегуманизация не сводится к конфликтам между группами и не требует ненависти: она бывает будничной, тихой и даже неосознанной, потому что опирается на обычные механизмы социального мышления.

Один из них — деление мира на «мы» и «они». Само по себе оно нормально: как принадлежность к группе влияет на самооценку и отношение к чужим, мы подробно разбирали на странице о социальной идентичности. Дегуманизация начинается там, где «они» перестают быть людьми со своими мыслями, страхами и историями и превращаются в категорию.

Рядом с дегуманизацией часто называют демонизацию. Исследовательницы расчеловечивающей речи Катерина Буровова и Марьяна Романишин (2024) рассматривают её как отдельную разновидность того же процесса: «другому» не отказывают в силе и хитрости, их даже преувеличивают, зато отрицают в нём теплоту, сострадание и общий человеческий опыт. Демонизированный «другой» выглядит не примитивным, а воплощением зла, с которым будто бы невозможно договориться.

Особняком стоит выражение «дегуманизация искусства»: так назвал своё эссе испанский философ Хосе Ортега-и-Гассет, и речь там идёт об уходе искусства от изображения человеческих переживаний, а не об отношении к людям.

Две формы по Хасламу: «как животные» и «как машины»

Самую влиятельную модель дегуманизации предложил как раз Хаслам. Он заметил, что у слова «человечность» два смысла. Первый — уникально человеческое: то, что отличает нас от животных, то есть культура, воспитанность, нравственное чувство, рациональность и зрелость. Второй — человеческая природа: то, что отличает нас от машин и предметов, то есть эмоциональная отзывчивость, теплота, открытость новому, индивидуальность и внутренняя глубина.

Отсюда два способа расчеловечить. Если человеку отказывают в уникально человеческом, получается животная (анималистическая) дегуманизация: «они» выглядят дикими, некультурными, неспособными себя контролировать. Если отказывают в человеческой природе — механистическая: человека видят холодным, пустым, функцией или вещью.

Форма	В чём отказывают	С кем сравнивают	Как это звучит в речи
Животная (анималистическая)	В культуре, морали, рациональности, зрелости	С животными, «вредителями», болезнью	«дикари», «стадо», «паразиты», «зараза»
Механистическая	В эмоциях, теплоте, открытости, индивидуальности	С машинами, роботами, предметами	«ресурс», «единица», «винтик», «материал»
Демонизация (смежная разновидность)	В теплоте и сострадании, но не в силе	С «нечистью», воплощением зла	«сатанисты», «демоны», «монстры»

Механистическую форму в повседневности заметить труднее всего, потому что звучит она буднично: сотрудника называют «ресурсом», партнёра ценят только за функцию, которую он выполняет. Если вы давно живёте в отношениях или работаете в коллективе, где вас воспринимают как функцию, а не как человека, и это уже изматывает, стоит обсудить ситуацию со специалистом — например, записавшись на консультацию психолога онлайн.

От восприятия к насилию: моральное отключение, война и пропаганда

Почему расчеловечивание так опасно, объяснил Альберт Бандура. В статье 1999 года он описал моральное отключение (моральное отчуждение) — набор психологических манёвров, с помощью которых человек позволяет себе вредить другим и при этом продолжает считать себя порядочным. Среди них — моральное оправдание, эвфемизмы, выгодные сравнения, перекладывание и размывание ответственности, преуменьшение последствий и обвинение жертвы. Дегуманизация стоит в этом же ряду: того, кого не считают человеком, будто бы можно не жалеть.

Бандура обращал внимание и на другое: многие жестокости держатся на сети вполне законных учреждений, где работают в целом порядочные люди, а ответственность раздроблена на отдельные функции. Поэтому дегуманизация — свойство не только людей, но и систем, и защита от неё должна быть встроена в сами социальные институты.

Примеров в истории много: Холокост психологи связывали с восприятием евреев и ромов как «недочеловеков», а колонизаторы изображали коренные народы «дикарями» (по вступлению к работе Брюно и Ктейли, 2017). Как это выглядит в современном вооружённом конфликте, показал опрос израильтян (521 участник) и палестинцев (354 участника) во время войны в Газе 2014 года. Эмиль Брюно и Нур Ктейли (2017) обнаружили, что обе стороны оценивали «других» почти на 40 пунктов ниже собственной группы по шкале «Восхождение человека» (о ней — ниже), то есть ближе к предку на четырёх конечностях, чем к современному человеку. В обеих группах открытая дегуманизация была связана с враждебностью — поддержкой коллективного насилия и согласием на жертвы среди мирных жителей, даже с поправкой на политические взгляды. Расчеловечивание оказалось «оружием» не только более сильной стороны.

Российская пропаганда в отношении украинцев — один из самых подробно задокументированных современных примеров. Буровова и Романишин собрали всю историю постов 299 самых популярных политических и новостных каналов российского Telegram — 6,8 млн публикаций с сентября 2015 по ноябрь 2022 года — и обучили модель распознавать расчеловечивающую речь. В ней представлены все разновидности: сравнение с животными, сведение людей к «расходному материалу», демонизация через ярлыки «нацистов» и «сатанистов».

Тип, который исследователи связывают с наибольшим риском крайнего насилия, — тот, что отрицает оба измерения человечности сразу, — рос равномерно на протяжении всего периода. Два других менялись волнами: учащались с 2017 года, достигли пика в 2019-м, во время президентских выборов в Украине, опустились до минимума в 2021-м, а незадолго до вторжения 2022 года снова пошли вверх. Авторы видят в этом подготовительную роль расчеловечивающей риторики, но оговаривают: они анализировали самых влиятельных блогеров, а не всё население России, и не делают причинных выводов о связи силы таких сигналов с масштабом насилия.

Военным и ветеранам говорить о враге, жестокости и собственных чувствах после пережитого бывает особенно тяжело, а носить всё это в себе в одиночку изматывает. Если пережитое не отпускает, поддержку стоит искать у психолога для военных и ветеранов, знакомого со спецификой боевого опыта.

Бытовая дегуманизация: больница, сеть, школа

Хаслам настаивал, что дегуманизация — обыденное социальное явление, а не только примета войны и геноцида. Исследователи приводят простые примеры: кассир, который не замечает покупателя, будто того нет, или начальник, который унижает подчинённого и кричит на него (по обзору в работе Фонтес и соавт., 2021). Человек в такой ситуации вполне может почувствовать себя расчеловеченным.

Отдельно изучена медицина. Омар Хак и Адам Вейтц (2012) назвали дегуманизацию в больницах эндемичной и выделили шесть её причин: обезличивающие практики, когда человек превращается в «случай» или номер палаты; ограниченную самостоятельность пациента; непохожесть врача и больного; технологизацию; снижение эмпатии; моральное отключение. При этом авторы не демонизируют врачей: определённая отстранённость бывает функциональной, и вопрос в том, когда она помогает работать, а когда вредит.

В интернете расчеловечивание подпитывают анонимность и толпа — условия, при которых ослабевает чувство личной ответственности; как это устроено, мы объясняли в статье о деиндивидуализации. Когда человека в комментариях называют ярлыком вместо имени, его проще перестать воспринимать как живого человека с чувствами.

Травля в школе и в сети может опираться на те же механизмы: прозвища, отказывающие в человечности, исключение из группы, смех «толпы». Как распознать кибербуллинг и что делать родителям, мы рассказывали отдельно.

Если подросток стал мишенью травли, замкнулся или говорит о себе с презрением, важно не преуменьшать это и не ждать, что «само пройдёт». Поддержать его и вместе найти выход можно, обратившись за помощью подросткового психолога онлайн в привычном для него формате.

Самодегуманизация: когда человек перестаёт чувствовать себя человеком

У дегуманизации есть и обратная сторона — опыт того, кого расчеловечивают. Исследователи различают метадегуманизацию — ощущение, что другие считают тебя «меньше чем человеком», — и самодегуманизацию, когда человек сам начинает так себя видеть. По обзору в работе Фонтес и соавт. (2021), к такому опыту ведут остракизм, предательство, унижение, инструментальное отношение. Последствия — грусть, гнев, вина, болезненная сосредоточенность на себе, так называемая когнитивная деконструкция (эмоциональное оцепенение и пустота в мыслях) и психосоматические жалобы: нарушения сна, головная боль, усталость.

Бельгийская группа Фонтес и соавт. опросила 120 пациентов с тяжёлым расстройством употребления алкоголя — людей, которых часто стигматизируют. Чем сильнее человек ощущал расчеловечивание со стороны других, тем выше у него были тревога и депрессия и тем меньше он верил, что сможет отказаться от алкоголя. Ключевым звеном оказалась именно самодегуманизация: связь чужого взгляда с тревогой и депрессией проходила через то, что человек присваивал этот взгляд себе.

Те же авторы подчёркивают, что дегуманизация и стигматизация связаны, но не тождественны: стигма — это негативное клеймо, а дегуманизация — именно умаление человечности. Не стоит путать самодегуманизацию и с деперсонализацией — диссоциативным состоянием, при котором собственное «я», тело или мысли кажутся чужими и ненастоящими: это переживание другой природы, и оценивает его клиницист.

Чем измеряют дегуманизацию

Наука различает тонкую и открытую дегуманизацию, и для каждой есть свои методики. Тонкую описал Жак-Филипп Лейенс с коллегами (2000) под названием инфрагуманизация: люди охотнее приписывают «своим» вторичные, сугубо человеческие эмоции вроде надежды, ностальгии или вины, а «чужим» в них отказывают, хотя первичные эмоции, например страх или гнев, признают за всеми. Открытый конфликт для этого не нужен.

Открытую дегуманизацию Нур Ктейли с коллегами (2015) предложили измерять напрямую — шкалой «Восхождение человека» (Ascent of Man). Участникам показывают известный рисунок эволюции от предка на четырёх конечностях до современного человека и просят ползунком от 0 до 100 оценить, насколько «развит и цивилизован» средний представитель той или иной группы. Показатель — разница между оценкой своей и чужой группы. В семи исследованиях в трёх странах шкала предсказывала враждебные установки сверх обычного предубеждения и давала устойчивые во времени результаты. После взрывов на Бостонском марафоне и нападения в лондонском районе Вулидж открытая дегуманизация резко выросла и была связана с поддержкой пыток и мести.

Нейроданные получили Ласана Харрис и Сьюзен Фиске (2006). Они опирались на модель содержания стереотипов, по которой группы оценивают по теплоте и компетентности; подробнее о ней — на странице о предубеждении. Когда участники в томографе смотрели на фото разных социальных групп, у них активировалась медиальная префронтальная кора — зона, необходимая для социального мышления. Исключение составили «крайние» группы, которых считают и холодными, и некомпетентными, например люди с зависимостью или бездомные: на них префронтальная кора не откликалась, зато активировались островковая доля и миндалина — паттерн, характерный для отвращения.

Методика	Что измеряет	Авторы, год	Как это выглядит
Атрибуция вторичных эмоций	Тонкую дегуманизацию (инфрагуманизацию)	Лейенс и соавт., 2000	Сколько «сугубо человеческих» чувств приписывают своей и чужой группе
Оценка черт человечности	Животную и механистическую формы	По модели Хаслама, 2006	Рейтинги черт «уникально человеческого» и «человеческой природы»
«Восхождение человека»	Открытую дегуманизацию	Ктейли и соавт., 2015	Ползунок 0–100 на рисунке эволюции, разница «свои минус чужие»
Функциональная МРТ	Нейронный след дегуманизации	Харрис и Фиске, 2006	Активность медиальной префронтальной коры на фото групп
Опросники мета- и самодегуманизации	Опыт того, кого расчеловечивают	Фонтес и соавт., 2021	Самоотчёт: ощущает ли человек, что его считают «меньше чем человеком»

Все эти инструменты исследовательские, а не диагностические: они сравнивают группы и ищут закономерности. Ни один из них не является клиническим тестом, который определял бы, «дегуманизирует» ли конкретный человек.

Что ослабляет дегуманизацию

Самые убедительные данные касаются качественного контакта между группами. Брюно и коллеги (2021) проанализировали 16 выборок из пяти стран — в сумме около 7 700 участников. Чем лучше был опыт общения с представителями другой группы, тем меньше люди её дегуманизировали и тем реже считали, что та группа расчеловечивает их самих. В наблюдении за 1 103 американцами качество контакта с мусульманами предсказывало уровень дегуманизации через полгода, а семестр «виртуального контакта» американских студентов с ровесниками-мусульманами был связан со снижением обоих показателей.

Это важно, потому что расчеловечивание легко становится взаимным: люди, которые чувствуют, что их дегуманизируют, склонны отвечать тем же (по обзору в работе Фонтес и соавт., 2021). Контакт, ослабляющий оба процесса, разрывает этот круг.

Для медицины Хак и Вейтц предлагают шесть противоядий: индивидуализацию — видеть имя, историю и лицо; возвращение человеку права голоса и выбора; подчёркивание сходства; «очеловечивание» процедур; баланс эмпатии; моральную вовлечённость.

Границы понятия и когда обратиться к специалисту

Дегуманизация — сильное объяснение, но не универсальное. Это не диагноз и не черта, которую можно измерить у отдельного человека тестом. Нейроданные пока предварительные: классическое исследование Харрис и Фиске охватило лишь 10 участников, смотревших на группы, и ещё 12, смотревших на предметы. Военные данные собраны в чрезвычайных условиях: авторы опроса в Газе прямо пишут, что их выборки большие, но не репрезентативны для населения.

Расчеловечивание — и не единственный путь к жестокости. В модели Бандуры это лишь один из восьми механизмов морального отключения: вред можно оправдать «благородной целью», приказом или размытой ответственностью и без всякого расчеловечивания жертвы.

Обратиться к психологу или психотерапевту стоит, если:

• вас долго унижают, игнорируют или используют — дома, на работе, в отношениях — и вы начали воспринимать это как норму;
• появилось устойчивое ощущение «я хуже других людей», «я ничего не стою»;
• после пережитого насилия, плена, оккупации или травли трудно вернуть чувство собственного достоинства;
• вы замечаете у себя расчеловечивающие мысли о других, которые пугают или мешают жить;
• к этому добавляются бессонница, подавленность, постоянная тревога.

Это не приговор и не повод себя корить: о таких переживаниях можно и нужно говорить.

Мифы и факты о дегуманизации

На самом деле	Распространённый миф
Дегуманизация бывает тонкой и будничной, а не только военной	Дегуманизация случается только на войне или при геноциде
Отказать в человечности можно, приравнивая и к животным, и к машинам	Дегуманизировать — значит только сравнивать людей с животными
При определённых условиях расчеловечивать склонны и вполне обычные люди	Расчеловечивают других только садисты или плохие люди
Расчеловечивание — один из нескольких механизмов морального отключения	Без дегуманизации насилие невозможно
Качественный контакт между группами ослабляет дегуманизацию	Расчеловечивание — неизменная черта, с которой ничего не поделать
Опыт расчеловечивания связан с тревогой и депрессией	Оскорбительные ярлыки — «просто слова», которые не ранят

Источники

• Haslam N. Dehumanization: an integrative review. Personality and Social Psychology Review, 2006; 10(3):252–264. DOI: 10.1207/s15327957pspr1003_4 · PMID: 16859440
• Leyens J.-P. и соавт. The emotional side of prejudice: The attribution of secondary emotions to ingroups and outgroups. Personality and Social Psychology Review, 2000; 4(2):186–197. DOI: 10.1207/S15327957PSPR0402_06
• Kteily N., Bruneau E., Waytz A., Cotterill S. The ascent of man: Theoretical and empirical evidence for blatant dehumanization. Journal of Personality and Social Psychology, 2015; 109(5):901–931. DOI: 10.1037/pspp0000048 · PMID: 26121523
• Harris L. T., Fiske S. T. Dehumanizing the lowest of the low: neuroimaging responses to extreme out-groups. Psychological Science, 2006; 17(10):847–853. DOI: 10.1111/j.1467-9280.2006.01793.x · PMID: 17100784
• Bandura A. Moral disengagement in the perpetration of inhumanities. Personality and Social Psychology Review, 1999; 3(3):193–209. DOI: 10.1207/s15327957pspr0303_3 · PMID: 15661671
• Bruneau E., Kteily N. The enemy as animal: Symmetric dehumanization during asymmetric warfare. PLOS One, 2017; 12(7):e0181422. DOI: 10.1371/journal.pone.0181422 · Полный текст
• Burovova K., Romanyshyn M. Computational analysis of dehumanization of Ukrainians on Russian social media. Proceedings of the 8th Joint SIGHUM Workshop (LaTeCH-CLfL 2024), 2024: 28–39. DOI: 10.18653/v1/2024.latechclfl-1.4 · Полный текст
• Haque O. S., Waytz A. Dehumanization in medicine: causes, solutions, and functions. Perspectives on Psychological Science, 2012; 7(2):176–186. DOI: 10.1177/1745691611429706 · PMID: 26168442
• Fontesse S. и соавт. Metadehumanization and self-dehumanization are linked to reduced drinking refusal self-efficacy and increased anxiety and depression symptoms in patients with severe alcohol use disorder. Psychologica Belgica, 2021; 61(1):238–247. DOI: 10.5334/pb.1058 · Полный текст
• Bruneau E., Hameiri B., Moore-Berg S. L., Kteily N. Intergroup contact reduces dehumanization and meta-dehumanization: cross-sectional, longitudinal, and quasi-experimental evidence from 16 samples in five countries. Personality and Social Psychology Bulletin, 2021; 47(6):906–920. DOI: 10.1177/0146167220949004 · PMID: 32865144